Возрождённые - Нора Томас

времени, и я ощущаю, как он начинает пульсировать у меня во рту. Я снова усмехаюсь, сжав губы вокруг его члена, всего за мгновение до того, как беру его настолько глубоко, насколько это возможно. Он уходит так глубоко, что упирается в горло, и мне приходится заставлять себя сохранять спокойствие и дышать через нос.

— Черт, детка, ты выглядишь чертовски идеально, стоя на коленях передо мной. Такая, пиздец, красивая, давишься моим членом.

Я стону и начинаю извиваться, похвала действует на меня именно так, как он и хотел. Вибрация моего стона добивает его.

— Вот так, Эль. Расслабь горло и возьми меня полностью.

Он толкается еще глубже, так что, казалось бы, уже невозможно, и я чувствую, как его горячая сперма заливает мое горло, пока он кончает с животным ревом.

— Блядь… именно так, детка.

Он не выходит, пока я не проглатываю до последней капли его разрядки, но на этом я не останавливаюсь. Невыразимое наслаждение, которое я испытываю от того, что он сходит с ума только из-за моего рта, невозможно описать. Я облизываю его дочиста, пока он не просовывает руки под мои подмышки и поднимает меня так, словно я ничего не вешу.

— Моя очередь.

Он ухмыляется и сжимает мои ягодицы, удерживая меня в воздухе. Я обвиваю его талию ногами и держусь, пока он уверенной походкой идет по дому, и вот мы уже в его комнате, а в следующий миг я лечу в воздухе и с глухим, совсем неженственным звуком падаю на его кровать. В тот же момент он ползет по матрасу, как хищник, преследующий добычу. Его ладони обхватывают мои бедра, он раздвигает их широко и прижимает мои ноги вверх. Я чувствую себя такой уязвимой и полностью обнаженной. Если бы я сейчас не тонула в его внимании, то непременно попыталась бы прикрыться. Я слежу за его лицом, пока он неотрывно смотрит прямо на мою самую суть. Эта дьявольская ухмылка, которая каждый раз поджигает меня изнутри, заставляет меня извиваться под его взглядом.

— Это самая охуенная киска, что я когда-либо видел. Блядь, я получу от этого настоящее удовольствие.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, его голова опускается между моими бедрами, и язык скользит снизу вверх. Он обводит кончиком языка мой клитор, и мои бедра вздрагивают, выгибаясь сами по себе. Он смеется прямо в мою влажную плоть, одновременно перемещая руки к моим бедрам и прижимая меня к кровати.

Салли продолжает свою безжалостную атаку ртом, пока я не начинаю бороться с его хваткой, пытаясь двигаться навстречу.

— Не торопи меня, Эль. Здесь, внизу, я кайфую как никогда. Ты на вкус божественна, и ты чертовски отзывчива. — Его рычание вибрирует во мне, и он снова принимается за медленную пытку: мягкие облизывающие касания сменяются жесткими, жадными всасываниями, и мое тело натянуто, как оголенный провод, готовый вспыхнуть в любую секунду.

— Салли… мне нужно… — Я запрокидываю голову и издаю раздраженный стон.

Его смешок пробегает по моему позвоночнику мурашками.

— Скажи «пожалуйста», и я подумаю.

У меня давно нет сил сопротивляться и гордиться. Этот оргазм мне нужен больше, чем следующий вдох.

— Пожалуйста, Монстр. Пожалуйста, дай мне кончить.

Я чувствую его ухмылку ровно в тот миг, когда он вводит в меня два пальца и сгибает их так, чтобы надавить в ту самую точку, от которой у меня искры вспыхивают перед глазами. Его губы обхватывают мой клитор, и перед тем как зубы слегка скользят по нему, он втягивает меня в себя… сильно.

А в следующий момент я падаю в чистую эйфорию, перелетаю через край и кричу его имя. К черту тишину, я бы все равно не смогла сдержаться, даже если бы захотела. Пусть слышит вся гребаная улица. Мне плевать, пока он не останавливается.

Он облизывает и дразнит меня пальцами до конца оргазма, пока я не начинаю вяло отталкивать его голову от слишком обострившейся чувствительности.

— Какая же ты охуенная девочка, так хорошо кончаешь для меня. — Он нежно целует меня между бедер и поднимается, оставляя поцелуи на каждой части моего тела.

Одних его слов достаточно, чтобы я извивалась под ним. Он задерживается, посасывая и прикусывая каждый сосок, а затем продвигается вверх по моей шее к губам.

— Если бы это сошло мне с рук, я бы провел остаток своей жизни между твоими ногами. Ты даже не представляешь, насколько я подсел на твою киску.

В ответ я могу только простонать и приподнять бедра навстречу его уже вставшему члену. Я вымотана, но черт возьми, я не упущу этого мужчину в ближайшие пять минут.

— Тебе нужно больше, детка? Хочешь, чтобы я показал этой киске, кому она принадлежит?

Он приподнимает бровь, и я поспешно киваю.

— Пожалуйста, Монстр. Не заставляй меня ждать ни минуты. — Я умоляю.

— И в мыслях не было. — Он ухмыляется, вытаскивает из тумбочки презерватив и быстро натягивает его.

Он медленно входит в меня, и это жгучее растяжение оказывается самым невероятным ощущением в моей жизни. Я не девственница, и он тоже, но я клянусь, у меня никогда не было мужчины с таким размером. Он двигается все глубже, пока моя спина не выгибается дугой, а ноги сами не обвивают его талию. Устав ждать, я впиваюсь пятками в его зад, и он наваливается на меня, входя до конца.

— Блядь. — Мы стонем одновременно.

— Черт, детка. Ты сводишь меня с ума. Мне нужно всего пару секунд.

Я вижу, как напрягаются мускулы на его предплечье, пока он борется с собой, стараясь успокоиться, чтобы начать двигаться.

Через несколько секунд он делает осторожный, неглубокий толчок, и я клянусь, это самое потрясающее ощущение на свете. Еще несколько таких движений, и он находит свой ритм. Черт, я чувствую его повсюду. Его руки скользят по моей обнаженной коже, при этом он не забывает сжимать и играть с моими затвердевшими сосками. Блядь, от этих ощущений мне кажется, что я сейчас выпрыгну из собственной кожи. Я не могу сдержать тихий всхлип, вырывающийся из моих губ.

— Я знаю, детка. Я знаю. — Его стон разносится по пустоте комнаты. Его большой палец находит мой клитор и начинает круговыми движениями давить с такой изумительной силой, что у меня перехватывает дыхание. Я была уверена, что больше не смогу кончить, но его член, двигающийся в точном ритме, и эта безжалостная атака на мой клитор заставляют меня слышать цвета и видеть звуки. Я почти на грани, и по вырвавшемуся у него сквозь зубы проклятию понимаю, что он