Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

проносятся привычные городские картинки. Кафе, магазины, кинотеатры. ЗАГС в самом центре — между старым городом и новым. Ещё минут пятнадцать и будем на месте. И я бездумно смотрю на тёплое утро последнего дня моей свободы, пока звонок телефона не отвлекает:

— Да, Ксюш, — я поднимаю трубку и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь расслабиться. — Ты уже едешь? Савку забрала?

— Забрала, — докладывает подруга, забираясь в такси, и добавляет недовольно: — Из полиции. Семёнов дежурит сегодня и с утра его на работу притащил. Пришлось ждать, пока у них совещание закончится, чтобы вытащить твоего сына из его кабинета.

Это мой промах, а не Костин. Следовало само́й забрать у него ребёнка пораньше, чтобы не было необходимости вести сына с собой на работу. Блин-малин. Прошу Ксюшу дать Савке трубку.

— Привет, мам, — здоровается он и по голосу слышу: Савелий взволнован не меньше, чем я. Ещё бы: не всех в его возрасте заставляют наряжаться в классический костюм с галстуком-бабочкой и отправляют на свадьбу. К тому же через несколько дней, когда ремонт в детской комнате закончится, он окончательно переедет к Невзорову. Савка любит стабильность, а то, что сейчас происходит в его жизни слишком мало на неё похоже. Представляю, как ему тревожно, и пытаюсь успокоить:

— Как ты, малыш? Как настроение?

— Нормарное, — настороженно отзывается он.

С тех пор как в саду с Савелием стал работать логопед, сын не только научился выговаривать «р», но и вставлять её туда, куда надо и не надо. Яра, которого Савка до сих пор зовёт Ялосравом, это раздражает, а меня умиляет до невозможности.

— Сегодня у нас с тобой будет очень интересный и насыщенный день. — Пальцы крутят на пальце помолвочное кольцо, усмиряя расшалившиеся нервы. — Будет красивая свадебная церемония, а мы с тобой и Яром станем настоящей семьёй.

— Угу. — Савку всё это, очевидно, не впечатляет. В последнее время его вообще способны впечатлить только жуки или голуби. Но внезапно сын ахает, словно вспомнил что-то важное и задаёт вопрос: —Мам, а что такое «арбуза»?

— «Арбуза»? — Я недоумённо хмурюсь, потому что обычно его вопросы хоть и не самые логичные, но хотя бы понятные. — Может «арбуз»?

— Нет, — уверенно произносит он, а потом повторяет по слогам: «Ар-бу-за», мам. Может, это как арбуз, только девочка?

— Может… — рассеянно отзываюсь я, хотя в гендерных различиях овощей и фруктов не разбираюсь. Но вдруг это какое-нибудь очередное, подслушанное в саду ругательство. Уточняю на всякий случай: — А где ты это услышал? Там рядом какие-нибудь ещё слова были?

— Ещё был прицеп, мам, — сообщает Савка с готовностью. — Но что такое прицеп я знаю. Его к машине цепляют, чтобы возить всякие нужные вещи…

Он что-то ещё говорит. Перечисляет, что можно возить в прицепе, и предполагает, поместится ли в нём жираф, но я не слышу. Слова сына доносятся из трубки неразборчивым щебетанием, а в голове гудит, словно в неё только что кто-то ударил, как в огромный колокол.Я поняла. И всё же уточняю:

— Это Яр тебе сказал?

— Ага, когда я нечаянно в его портфель крошки от печения насыпал, — бесхитростно заявляет Савка. — А что это значит, мам?

Это значит, что я идиотка. Что не умею выбирать мужчин. Что собралась совершить огромную ошибку. Но сыну я об этом не расскажу. Отзываюсь с показной беспечностью:

— Наверное, о какой-нибудь новой сделке говорил. Может покупает прицеп с арбузами, кто его знает. Уточню, Сав. А ты пока дай трубочку Ксюте, ладно?

— Я тоже арбуз хочу, мам. Давай купим? — просит он, и в этот момент я готова купить ему всё что угодно, но сначала нужно разобраться с Невзоровым.

— Купим, котик.Дай Ксюте трубку, пожалуйста.

Полуянова всё это время флиртовала с водителем такси, поэтому нашего разговора не слышала. Взяв трубку, она всё ещё хихикает, но становится серьёзной, когда я рявкаю:

— Разверни машину и езжай в новый город!

— Зачем? — удивляется подруга. — Забыла что-то? Но мы же тогда с Савкой на регистрацию не успеем! Если это не паспорт, то, может, по пути купишь…

— Ксюша! — рычу я. — Прямо сейчас едешь с Савкой в квартиру Невзорова. Код двери — сорок восемь двенадцать. Когда будете там — звони мне. Прямо сейчас, Ксень, это срочно!

Пока опешившая Полуянова пытается понять, что происходит, и сбивчивым голосом объясняет таксисту изменившийся маршрут, кладу трубку. Внутри мерно тикают часы, как в детонаторе взрывного устройства, но взрываться рано. Сначала нужно остыть. Немного, всего на пару градусов.

Ярослав.Оказывается, имя жениха тоже очень удобно рычать. Как и фамилию. Очень удачное сочетание. Какой же он всё-таки двуличный гад. Яр ведь заливал, что Савка для него — как родной, ведь иметь своих он не может. Клялся, что у моего сына будет лучшее детство. Соловьём разливался, философствуя о том, что воспитывать мальчика обязательно должен мужчина. И ведь были же звоночки, свидетельствующие о лицемерии, только я предпочитала не замечать. Слишком сильно хотела, чтобы Савка не пережил того, что пережила я. Блин-малин. Как хорошо, что для понимания некоторых вещей он ещё слишком мал.

Когда концентрация ярости снижается ещё на градус, я хладнокровно обдумываю план. Можно было бы, конечно, просто сбежать от Невзорова так же, как от Князева, а потом — от Семенова, но Яр — другой случай. Он ведь тогда не поймёт ничего, а мне во что бы то ни стало нужно, чтобы понял. И не только понял, но и запомнил на всю оставшуюся жизнь. Хотя эта оставшаяся жизнь может оказаться у него очень короткой, если ярость во мне ещё немного не поутихнет.

План созревает экспромтом. Я сейчас в таком состоянии, что действую на инстинктах и интуиции. И пока ни о чём не подозревающий водитель лимузина безмятежно крутит руль и ведёт автомобиль в сторону городского ЗАГСа, пальцы сами набирают номер:

— Кость, ты сильно занят? — огорошиваю я Семенова.

Конечно, он занят. На фоне разговора слышны крики и смех вперемешку с отборным матом. Кажется, мой предыдущий жених и несостоявшийся муж проводит эту субботу гораздо веселее, чем я. Судя по звуку шагов, Семёнов отходит туда, где потише. Хлопает дверью, и шум становится приглушённым.

— Настолько, насколько вообще может быть занят начальник отдела по тяжким на дежурстве, — деловито отзывается он, но тут же