Королева выполняет обещание - Татьяна Миненкова

А Костя — тогда ещё просто оперативник по тяжким, с его улыбкой, желанием спасать мир и тёплыми успокаивающими объятиями, показался до боли похожим на Князева. Настолько похожим, что я поддалась заманчивому желанию снова ощутить себя нужной, защищённой и любимой. Совсем ненадолго. Потом, словно алкогольное похмелье, пришло осознание, что брак должен скреплять не нежданный ребёнок, а нечто другое. Поэтому я и сбежала со свадьбы, несмотря на то, что Семёнов, как истинный герой, сделал мне предложение, едва узнал о беременности.

— Костя, я не собираюсь с тобой спать! — ворчу я возмущённо, и на какое-то время даже плакать перестаю.

— Правда, что ли? — Он усмехается и поднимает брови. — А так хотелось!

Тогда я тоже усмехаюсь, представив себе, насколько жалко сейчас выгляжу — с опухшим лицом, в порванном свадебном платье, фате набекрень и потёкшей тушью, оставившей чёрные следы на его голубой форменной рубашке.Хотя в тот, прошлый раз я выглядела не лучше. Блин-малин. Надеюсь, я его этой фразой не обидела.

— Извини, Кость. — Дыхание всё ещё дрожит, и я прерывисто всхлипываю. — Я имела в виду, что сейчас вообще ни с кем спать не собираюсь…

— Я всё правильно понял, Ниса, — мягко отзывается Семёнов и снова притягивает меня к себе. Успокаивающе гладит по спине сухой и тёплой ладонью. — Я не обижаюсь на тебя. На тебя вообще сложно обижаться. Я даже немного жалею о том, что ты так и не вышла за меня замуж. Иногда кажется, что у нас могло бы получиться.

— Не могло бы, — произношу я негромко, снова уткнувшись в его рубашку.

— Почему ты так думаешь?

Действительно, почему? Отношения у нас — на зависть всем родителям, делящим между собой одного внебрачного ребёнка. Мы почти друзья, даже, пожалуй, больше: Костя для меня как заботливый старший брат, к которому я за эти шесть лет не раз обращалась за помощью.И всё же, он не Князев. Просто не Князев, и в этом вся проблема.

— Князев — это который Елисей? — переспрашивает Семенов.

Блин-малин, я что это вслух сказала?

[1] БЭП — отдел по борьбе с экономическими преступлениями, занимается выявлением, пресечением и раскрытием преступлений экономического и налогового характера.

14.Секрет

7 июня, суббота

You? —TwoFeet

— Вы что знакомы? — переспрашиваю я вместо того, чтобы извиняться или удивляться.

Это было бы гораздо предпочтительней, но я не из тех, кто умеет признавать собственную оплошность.Я из тех, кто, разрушив чью-нибудь жизнь, делает вид, что так и было.

— В нашем городе все друг с другом знакомы. — Не глядя на меня, Костя пожимает широкими плечами. — С Князевым мы вместе числились в Молодой гвардии и, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте, общались. Его же вообще многие знают из-за отца.Между вами что-то было?

Семёнов интересуется очень буднично. Так спрашивают о погоде, настроении или о модном фильме в кино. Наверняка я могла бы не отвечать, но зачем-то отвечаю неожиданно севшим голосом:

—Было. Что-то.

— Я слышал, он женится скоро, ты знаешь? — любопытствует Костя, а потом отвечает сам себе: — Ну конечно, знаешь.

— Знаю. — Киваю, не собираясь вдаваться в подробности и рассказывать Семенову, что о скорой женитьбе Князева как раз предпочла бы не знать.

Дальше мы едем молча. Плакать больше не хочется, и я бездумно смотрю в окно. Там мелькают дома, магазины и уютные маленькие кафе. Там кипит жизнь — горожане гуляют, подставляют бледные носы летнему солнцу и наслаждаются хорошей погодой. Вскоре дома попадаются реже, и машина выезжает на объездную трассу, окружённую редким смешанным лесом.

— Ты торопишься? Может, вместе заедем на происшествие по пути? Здесь рядом, — предлагает Костя, и я снова безразлично киваю, хотя смотреть на скелетированные останки энтузиазма нет.

Семёнов и не заставляет. Остановившись у длинного частного пляжа, огороженного высоким забором, он выбирается из машины и спешит к копошащейся в песке следственно-оперативной группе. Кажется, я даже знаю некоторых из них — эксперта и следователя точно, но вместо того, чтобы идти здороваться, шагаю к кромке воды. Волны шуршат по берегу, то накрывая его сине-зелёным одеялом, то откатываясь назад. Платье всё равно испорчено и больше не пригодится, поэтому я сажусь на влажный, усыпанный водорослями и осколками ракушек песок. Смотрю на воду и слушаю мяуканье чаек в безоблачно-голубом небе. Лето, море и нагревшийся на солнце песок пахнут как Князев, и всё же не так.

Через какое-то время меланхолию сменяет апатия. Она наваливается сверху бетонной плитой, сковывает льдом мышцы и мысли в голове, делает взгляд пустым, а всё вокруг — ненужным и блёклым. Костя не прав. Ничего бы у нас не получилось. Ни с ним, ни с Невзоровым, ни с кем-то ещё. Нельзя заменить Князева другим мужчиной, как нельзя заменить сочный стейк из мраморной говядины сублимированной лапшой с картинкой коровы на упаковке. Но если он и правда женится, то пусть женится.

Я снова пытаюсь представить себе его невесту глупой, страшной, душной и мерзкой, но это не помогает. Потому что это неправда. Такую он бы не выбрал и не полюбил. Если Лис любит её, то, скорее всего, она это заслуживает. Красотой, характером, умом, находчивостью или оптимизмом. Какой бы его невеста ни оказалась, она в чём-то меня превзошла.Как минимум не исчезала без объяснений. Как максимум — просто правильная, нормальная и подходящая ему, в отличие от меня.

Песок скрадывает звук шагов, и о присутствии Семенова я узнаю́ лишь после его вопроса:

— Поехали?Или Колобок решил отрастить рыбий хвост и жабры?

Костя садится рядом, но в отличие от меня — на корточки, видимо, тёмно-синие форменные штаны ему ещё пригодятся.

— Поехали, — эхом отзываюсь я, но придавленная апатией продолжаю бессмысленно пялиться на морскую гладь.

Он молчит. Набирает пригоршню мелкого бело-жёлтого песка и тонкой струйкой высыпает обратно, как в песочных часах. Так проходит минут десять. Где-то там, за спиной, покидает пляж следственно-оперативная группа, увозя с собой изъятые вещественные доказательства, и становится тихо-тихо. Только шелест волн, чайки и ветер.

— Пожалуй, кое о чём ты всё-таки не знаешь, Ниса, — произносит, наконец Костя, и я понимаю, что всё это время он раздумывал