Пленница аскадцев. Цена свободы - Алена Бондар

Да уж, щекотливая ситуация.

— Пока не взойдёт солнце, ты ничего не увидишь, — хриплым, низким тоном сообщает мужчина. — И как зовут мою гостью? — неожиданно спрашивает, и я поворачиваю голову в его сторону, стараясь не показать, насколько меня напрягает эта близость.

Об этом я тоже позабыла. Не до того было, когда я убегала от отшельников, когда в голове была только одна мысль — выжить. А вот сейчас самое время вспомнить о таких мелочах, как имя.

— Мирана. А тебя, бравый воин? — хвалю его, чтобы задобрить, пусть даже внутри всё скребёт от недоверия.

Ведь знакомство — это замечательно, но он так и не развязал мне руки. А оружия у него, судя по поясу и сапогам, более чем достаточно.

— Алрик. И спать ты будешь со мной, — ставит перед фактом мужчина, даже не пытаясь смягчить формулировку.

— Это ещё почему? — всё же восклицаю.

Характер так просто за пояс не заткнёшь, даже если нужно и страшно.

Он лишь хмыкает и, склонившись ниже, ещё тише произносит:

— А ты хочешь замёрзнуть?

— А развести камин? — предлагаю альтернативу, ведь он здесь есть, я его заметила.

— Я здесь не топлю, — отрезает не жёстко, но так, что сразу становится понятно: спорить нет смысла. — А ночи для тебя могут оказаться холодными, — шепчет на ухо и кладёт руку мне на талию.

Ладонь ложится уверенно, собственнически, будто он уже всё решил за нас обоих.

Всё, пожалуй, познакомились.

Мне Касара хватило с его внезапно проснувшимся мужским либидо, Алрик — это уже перебор. Как говорил Мерзаль, у меня уже есть два убийцы, пока не планирую заводить третьего.

Крутанувшись так, чтобы стать к нему лицом, несмотря на связанные руки, заявляю прямо, глядя ему в глаза:

— Сексом платить за спасение или ночлег не собираюсь. Давай сразу разойдёмся, если ты на это намекаешь, — говорю уверенно и стойко, хотя внутри всё сжимается.

— Вот о чём ты подумала, — улыбается мужчина вполне искренне, и в этой улыбке нет откровенной похоти. — Мирана, ко мне в постель девушки ложатся по доброй воле, а не из-за нужды или принуждения.

— Так освободи меня — и посмотрим, — сразу иду в наступление, не желая уступать ни на шаг.

Хотя он мне сейчас нужен больше, чем я ему. Мерзаль опять пропал, магии нет, незнакомец непонятно где, а аскадцы тоже потерялись где-то на землях отшельников. В принципе, переждать и отдохнуть здесь — не такая уж плохая идея.

Только вот я привыкла спать с мужчиной потому, что хочу этого, а не из-за благодарности или страха. И он достаёт из сапога кинжал и поднимает его на уровень моего лица. Металл тускло поблёскивает в свете светильников.

Сглатываю вязкий ком в горле и всё равно продолжаю смотреть ему в глаза, упрямо, не отводя взгляда. А мужчина щурится и наклоняет голову на бок, разглядывая меня так, словно решает, что я за зверёк.

— Какая строптивая птичка ко мне залетела, — проворно кидает и проводит кинжалом сбоку по моей шее.

Холод лезвия скользит по коже, и по спине пробегает ледяная дрожь. Задерживаю дыхание, понимая, что опасную игру ведёт мужчина.

Тонкую. Выверенную.

Он не угрожает напрямую — он именно играется, будто проверяет, на что я способна, как отреагирую, где дрогну. Показывает себя с разных сторон, намеренно не давая сложить о нём цельную картину.

Хотя другой на его месте уже пытался бы очаровать, давить улыбкой, голосом, сладкими обещаниями. А этот, наоборот, выставляет напоказ хищную натуру — открытую, острую, честную в своей жестокости.

И это, что удивительно, подкупает.

Лучше видеть клыки хищника, чем заблуждаться и думать, что он безобидный.

И пока я медленно подсаживаюсь на его волну магнетизма, позволяя этому странному напряжению между нами сгущаться, пока наше противостояние выходит на новый уровень, происходит сразу две вещи.

Он рывком придвигает меня к себе, максимально близко, так, что между нашими телами не остаётся ни намёка на расстояние. И тут же склоняется, нависая надо мной всей своей массивной фигурой.

И одновременно отводит кинжал в сторону, чтобы не поранить.

— Ох, — вылетает с моих губ незапланированно, тихо и честно.

А он лишь заводит руку мне за спину и одним уверенным движением разрезает верёвку, освобождая мои запястья.

Вот только свободнее я себя не чувствую.

Потому что он всё так же обнимает меня. Всё так же держит слишком близко. И склонён так низко, что почти касается губами моих. Его дыхание смешивается с моим, горячее и ровное, будто он вообще не испытывает ни малейшего напряжения.

— Раздевайся и ложись, — командует на грани слышимости и резко отпускает.

И в этом голосе нет крика. Нет грубости. Но есть такая плотная, давящая уверенность, что внутри всё сжимается.

А ведь Алрику даже не нужно повышать голос. Взгляд. Посыл. Мужская сила, сквозящая в каждом движении. И спорить уже не хочется. Совсем.

— Предупреждаю, я сплю с кинжалом под подушкой, — говорю и растираю запястья, возвращая им чувствительность.

А мужчина начинает снимать доспехи, даже не смотря в мою сторону.

— Я бы удивился, если бы его там не было, — хмыкает он и продолжает раздеваться.

Я скидываю шубу, а он раздевается догола, продолжая стоять ко мне спиной. И когда выпрямляется, я невольно задерживаю взгляд.

Широкий разворот плеч. Чётко прорисованные мышцы спины. Тут и там шрамы, говорящие о том, что он не боится драки и не избегает её. Узкие бёдра, ямочки на пояснице завершают мой невольный осмотр.

«А впереди?» — мелькает в мыслях.

И он, будто прочитав их, поворачивается лицом, смотря на меня спокойно, без тени смущения. А вот мой взгляд против воли опускается ниже. К могучей груди. К кубикам пресса, будто выточенным из камня. И мужским достоинством его природа тоже не обделила.

Хорош. Чёрт возьми, очень хорош.

— В кровать, Мирана, — лениво бросает он.

И только тогда я поднимаю глаза к его глазам.

— Я предупредила, — напоминаю ему.

— А я запомнил. Просто не привык спать в одежде, — поясняет он свою наготу.

— Когда в комнате холодно? — скептически уточняю.

Но всё же приближаюсь к кровати, сажусь и, сняв обувь, ложусь на мягкую перину, блаженно выдыхая. Тело, измотанное бегством и страхом, тут же требует отдыха.