Развод. Осколки идеальной жизни - Лея Вестова

считывая невысказанное по моим осторожным фразам, по теням, пробегавшим по лицу, по тому, как я вздрагивала от резких звуков. В его глазах не было той унизительной жалости, которую я боялась увидеть, — только понимание и поддержка.

— Тебе нужна работа? — вдруг спросил он, когда я собиралась уходить, бросив украдкой взгляд на часы и вспомнив, что пора забирать Сашу из сада. Его вопрос застал меня врасплох своей прямотой.

— Да, очень, — призналась я, впервые позволив себе полностью открыться. — Деньги заканчиваются, аренду нужно платить, Саша растет… Но с моим допотопным опытом и семилетним перерывом…

— У меня как раз есть вакансия, — перебил Владимир. — Мой дизайнер интерьеров, Марина, уходит в декрет через месяц. Врачи настаивают на раннем отпуске из-за осложнений. Я как раз искал замену.

Я недоверчиво посмотрела на него, чувствуя, как в груди разливается смесь надежды и подозрения:

— Ты предлагаешь мне работу из жалости? Потому что я выгляжу жалко и отчаянно нуждаюсь в деньгах?

— Я предлагаю тебе работу, потому что ты чертовски талантливый дизайнер, Алиса, — он был предельно серьезен, в его взгляде не было ни капли снисходительности. — Я помню твои проекты. Помню, как ты превратила безнадежную коробку в офисе Рыбаковых в пространство, где хотелось остаться жить. Ты мыслишь нестандартно, у тебя отличное чувство пространства, материалов, света. Да, тебе придется обновить знания, изучить новые материалы, технологии и тенденции. Но основа у тебя крепкая. Я бы не предложил это кому-то, в ком не уверен на все сто.

— Я не знаю, что сказать, — пробормотала я, чувствуя, как к глазам подступают предательские слезы благодарности.

— Скажи «да», — он протянул мне визитку с лаконичным дизайном и рельефным тиснением. — Приходи завтра в офис, познакомишься с командой, посмотришь текущие проекты. Если решишь, что тебе не подходит, ничего страшного. Но я думаю, ты влюбишься в нашу работу с первого взгляда.

— Спасибо, Владимир. Я… я приду. Обязательно. — Я взяла визитку дрожащими пальцами, чувствуя, как по телу разливается тепло от его неподдельной веры в меня.

Он проводил меня до дверей кафе, помог надеть пальто — простой, но заботливый жест, который вдруг напомнил мне о том, как ухаживают за женщиной без желания контролировать или владеть. На улице похолодало, злой ветер сдувал последние желтые листья с деревьев, обещая раннюю зиму. Я поплотнее закуталась в шарф, готовясь к пробежке до автобусной остановки.

— Ты в безопасности? Он… твой муж, он не угрожает тебе или ребенку? Не преследует? — тихо спросил Владимир, неожиданно прикоснувшись к моему локтю.

— Все сложно. Олег не из тех, кто легко отпускает то, что считает своим. У него связи, деньги, влияние… — мой голос дрогнул, выдавая страх, который я так старательно скрывала даже от самой себя.

— Если нужна помощь — любая — просто скажи. У меня есть друзья в полиции, в юридической сфере. Люди, которым я доверяю. — проговорил мужчина, в его голосе было столько искреннего беспокойства, не смешанного с тем подавляющим чувством собственничества, к которому я привыкла, что я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло, треснуло и начало осыпаться — стена, которую я выстроила за годы брака с Олегом, стена недоверия и самозащиты, стена, за которой пряталась настоящая Алиса.

— Спасибо. Правда, спасибо. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить.

Вечером, уложив Сашу спать, я тихо, чтобы не разбудить сына, позвонила Екатерине Максимовне и рассказала о неожиданной встрече с Владимиром и его предложении.

— Это отличная возможность, Алиса Дмитриевна, — оживилась адвокат. — Стабильная работа с легальным доходом сильно укрепит вашу позицию в суде. Олег наверняка будет давить на то, что вы финансово несостоятельны воспитывать ребенка. Будет рисовать образ неприспособленной к жизни домохозяйки, которая не может обеспечить сыну достойный уровень жизни.

— Но что, если это опасно? — я понизила голос до шепота, хотя Саша уже крепко спал, сжимая в объятиях потрепанного и еще мокрого после стирки плюшевого динозавра, единственную игрушку из прошлой жизни, которую мы успели схватить. — Владимир знал меня раньше. Мы работали вместе до замужества. Если Олег начнет искать связи из моего прошлого… — я недоговорила, но мы обе понимали, что я имею в виду.

— Разумное опасение, — признала Екатерина после секундной паузы, во время которой, казалось, взвешивала все «за» и «против». — Но вы не можете вечно прятаться.

После разговора я долго сидела на кухне — крохотной комнатушке с облезлой столешницей и подтекающим краном. За окном мерцали огни ночного города, такие же, как в нашей прежней жизни, но теперь они казались холодными и чужими. Я смотрела на визитку Владимира, обводя пальцем выпуклые буквы, ощущая шероховатость дорогой бумаги. С одной стороны, это был шанс, который я не могла упустить — возможность вернуться к профессии, которую любила, обеспечить себя и сына, начать новую жизнь. С другой — новый риск, новая уязвимость. Что, если Олег узнает, где я работаю? Что, если подкупит кого-то в офисе, чтобы следить за мной? Что, если использует эту информацию, чтобы найти нас с Сашей? Или что еще хуже, заявится в офис Владимира с конфликтом, угрозами, попыткой силой забрать ребенка?

Но альтернатива была еще хуже: продолжать жить в полупустой съемной квартире, постепенно проедая последние сбережения, в постоянном страхе и без перспектив на будущее. Смотреть, как тают деньги, и знать, что через месяц-другой мне нечем будет платить за крышу над головой, за еду, за лекарства, если Саша заболеет.

Утром, отведя Сашу в сад и поцеловав его на прощание, я решительно направилась по адресу, указанному на визитке.

Глава 14

Прошел ровно месяц с того дня, как я начала работать в архитектурном бюро Владимира. Целый месяц постепенного, мучительно сладкого возвращения к себе настоящей, словно разбитое зеркало медленно собиралось из осколков, отражая мой истинный образ — не безупречной жены успешного бизнесмена, а талантливого дизайнера с собственным видением и голосом.

Я снова проектировала, создавала, мыслила объемами и пространствами, играла с цветом и фактурами. Ловила себя на том, что напеваю за рабочим столом, рассматривая образцы материалов, и улыбаюсь так часто, что к вечеру болели щеки. Мои пальцы покрывали мозоли от карандашей и линеек — крошечные знаки отличия, символы возвращения к профессии. Каждый день приносил новые вызовы, маленькие победы и ощущение, что я наконец-то дышу полной грудью после многих лет, проведенных в золотой клетке с разреженным воздухом.

Саша тоже буквально расцвел. Он полюбил приходить в офис после садика — рисовал за дальним столом, старательно высунув кончик языка, пока я заканчивала работу, очаровал всех сотрудников