Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер

У императора складывается впечатление, что всё под контролем и он занял себя более важными делами. Жрецы тоже не взволнованы происходящим, считая, что прорывы в пекло известны ещё с древних времен. И Головин не знал, как отреагирует власть на известие о том, что попадающие на Землю твари не имеют ничего общего с существами из нави. И что, возможно, прорыв — это не естественное явление, а портал, созданный чьими-то руками… человеческими руками.

Советник поднялся, начал прощаться. Ольга заметила, что он огорчён и словно придавлен к земле. Она решила, что он подавлен из-за объема предстоящей работы. Головину предстоит раскрутить маховик имперской службы и перевести изучение порталов в приоритетную задачу, а это в любом мире непросто. Ей захотелось подбодрить его:

— Всеволод Аристархович, у вас всё получится! — она слегка коснулась его плеча и сразу же убрала руку, чтобы жест был дружеским. — Вы, главное, берегите планшет.

Он благодарно ей кивнул, но Ольга этим не удовлетворилась:

— Погодите-ка, — остановила она его. — На минуточку дайте мне его, — она протянула руку к планшету. — Смотрите: вот так можно сделать фото.

Она встала рядом с Головиным и сфотографировалась с ним вместе.

— А теперь посмотрим, как мы получились.

Развернув к нему планшет, она вновь нажала на фото и получила портрет удивленного советника.

— Вы вот так же сфотографируйте своего начальника и покажите ему себя со стороны. Люди любят на себя смотреть.

Головин с любопытством посмотрел на себя, но мазнул пальцем по экрану и вернулся к общей фотографии.

— Вы… — начал он говорить и отчего-то смутился.

Она сделала вид, что ничего не заметила, сняла с вешалки его пальто и расправила, чтобы было легче просунуть руки в рукава.

— Я завтра забегу к вам показать заметку в газету? — деловито уточнила она.

— Мне бы хотелось её прочитать, но боюсь, что я сегодня же отправлюсь в столицу, — огорошил он Олю.

Она испугалась, что он запретит ей публиковать статью и быстро начала пояснять:

— Всеволод Аристархович, я напишу, что власти озабочены проблемой прорывов и изучают их, чтобы раз и навсегда закрыть. Сообщу, что недавно в другой мир прошла группа наших военных и вернулась, принеся с собой много сведений. Так же они спасли женщину, попавшую в портал случайно и выжившую. Сейчас она продаёт иномирные украшения.

— Ольга Дмитриевна, вы… — Головин возмущенно запыхтел.

— Ничего конкретного о себе не напишу, — замахала она руками. — Всё в общих чертах. А вообще никакой тайны во всём этом нет и, дабы пресечь слухи, необходима хоть какая-то достоверная информация.

Головин тяжко вздохнул, посмотрел на ее руки, сложенные в просительном жесте у груди, и согласно кивнул. Ещё когда создавался его отдел, он настаивал на секретности, но профессора встали на дыбы. Им непременно хотелось поделиться своими открытиями с мировой общественностью. Придворные же вовсе подняли на смех идею исследования прорывов. Многие из них до сих пор считали сами прорывы детскими страшилками.

А вот обычная женщина опосредованно попеняла ему, что такая важная тема у всех на слуху. Она ведь даже не сомневалась, что все сведения находятся под грифом секретно, иначе не пыталась бы шантажировать в первый день. Теперь же она предлагает обернуть ситуацию на пользу ему и себе.

— Ольга Дмитриевна, будьте осторожны. Популярность — она ведь всякая бывает… Вы уже прославились коронным броском в полицейского, а если пойдет слух, что вы побывали в Мертвом мире, то боги знают, чем для вас это обернется.

— А вы ко мне унтера приставьте, — шутливо предложила Ольга, провожая его.

Старший Васильчиков сторожил извозчика, не давая ему уезжать. Советник поблагодарил его пятачком, оглянулся. Ольга Дмитриевна осталась у калитки и помахала ему, желая удачи.

Впервые с того момента, как он взялся за организацию специального отдела, советник почувствовал, что все его труды не впустую. Не зря он убеждал князя Ошкина в необходимости вести статистику и анализировать её, не зря погибли посланные в Мёртвый мир воины и теперь он всем это докажет. А госпожу Образцову надо поберечь, и не только унтера к ней приставить …

Проводив советника, Ольга обошла дом и удовлетворенно выдохнула. Он был все ещё не обустроен, но чист, обогрет и просторен.

— Настя, ты молодец, — похвалила она женщину.

— Да чего уж там, — зарделась та.

— Столько дел переделать! — уважительно покачала головой Ольга.

— Сейчас ужин начну готовить.

— Сегодня поужинаем покупным, — твердо заявила Оля, — а завтра уже сготовишь.

Настасья не стала спорить. Она действительно сильно устала и с удовольствием прилегла бы, но спросила:

— Демьян сказал, что украшения у вас не взяли, так чего же деньги тратить? Может, пироги доедим и хватит нам?

— Сегодня не взяли, а через пару дней с руками оторвут! Не пропадём!

Ольга дала полтора рубля старшему из детей унтера, чтобы он принес из трактира запеченного гуся, томленую кашу и каких-нибудь заедок.

— Пойду, напишу в газету, что иномирные драгоценности обладают волшебными свойствами, — пошутила она и схватив пирожок, направилась к своим сокровищам. Ей пришла мысль дать им название, как делают при продаже крупных камней.

Она высыпала на стол украшения и начала перебирать их. Ничего поэтичного не шло на ум. Задержав в руке подвеску с искусственным голубым топазом, Ольга решила, что это будет амулет. Оставалось придумать сферу его воздействия.

— Что-нибудь для красоты, — пробормотала она, уставившись на подвеску. — Освежающий эффект или увлажнение кожи? Или не мелочиться и заявить об очищении тела от всего лишнего? А если не очистило, значит не было лишним, — хихикнула она, погладив подвеску, но руке вдруг стало горячо и Оля отбросила украшение.

— Что это? — просипела она в недоумении, глядя на топаз.

— Ольга Дмитриевна, вы чего скачите? — раздался позади голос Настасьи.

— Я? Да вот… долго сидела и ногу свело.

Она, демонстративно прихрамывая, подошла к окну. Постояла.

— Темнеет, — устав вглядываться, сообщила встревоженной Насте.

— Так октябрь уже, — отозвалась та.

— Да, октябрь, — согласилась Оля, подумав о том, что ей нечего носить. Подшитая шерстяной тканью накидка пока спасает, но со дня на день похолодает и из дома будет не выйти.

Настасья накрыла пирожки льняным полотенчиком, и Ольга вернулась к украшениям. Она огляделась, ища лампу, но её взгляд зацепился за отброшенную подвеску с топазом.

Камень отчетливо мерцал! Ольга стояла и смотрела на него, не понимая, что произошло. Потом стала рассматривать свои руки. Ладони у неё были тёплыми, даже горячими и вообще ей вновь стало жарко. Невыносимо захотелось выйти во двор. Она не просто вышла, а выбежала,