Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

отношений с людьми. Второе: не пить из людей. Третье: не убивать людей. Нарушишь одно из них — рискуешь нарушить все три. Нарушь их, и Высший Орден будет оповещен, чтобы явиться и отмерить твое наказание.

Добби спрятал лицо в ладонях. Джонас на мгновение прикрыл глаза, жестоко осознавая собственное лицемерие — ведь в переулке, менее чем в ста ярдах от места, где он сидел, его ждал человек. Тем больше причин доставить её в безопасное место и исчезнуть из её идеальной орбиты. — Боюсь, тебе нужно уехать из города как можно скорее. Поначалу пребывание рядом со своими близкими может показаться вполне посильным, но ты либо устанешь от того, что твоя жажда утолена лишь наполовину, и выпьешь их. Либо внушишь себе, что делаешь им одолжение, тоже «Заставив их замолчать», как кто-то поступил с тобой. Это не одолжение. Вечная жизнь может звучать заманчиво, но она… — Пугающая. — Это еще мягко сказано. — Особенно когда ты не можешь быть с той, в ком нуждаешься сверх всякой меры. — Возникает постоянное ощущение бега на месте, когда ты просыпаешься снова и снова, но никогда не стареешь. Никогда не достигаешь вех или… — Поняв, что уклонился от темы, Джонас потянулся через стол и постучал по кожаному кисету. — Здесь достаточно наличных, чтобы обустроиться на первое время. Я вложил туда контактную информацию для нескольких городов в США и Мексике. — Это обязательно должен быть город? — деревянным голосом спросил Добби. — Так легче затеряться в толпе. — Джонас указал рукой на интерьер «Убежища». — В каждом из этих городов я открыл точно такое же место, как это. Ты можешь проконсультироваться с управляющими насчет местных источников крови и спросить насчет вакансий. Не рискуй с солнцем и не ускоряйся, если есть шанс, что тебя увидят. А нас сейчас видят везде и всегда, так что, повторюсь, не рискуй.

Добби пристально уставился на стол. — Почему бы просто не нарушить правила и позволить Высшему Ордену покончить с этим? Зачем жить в этом жалком, бесконечном цикле? — У меня нет ответа на этот вопрос. Безусловно, многие пошли по этому пути.

Он и сам подумывал об этом много раз — после исчезновения своей пары, после смерти родителей. Единственное, что его останавливало — знание, что позади не останется никого, кто мог бы помочь Добби этого мира. А теперь? Теперь Джонас не был уверен, что сможет заигрывать со смертью, зная, что Джинни жива и где-то дышит. Жизнь в мире, где она существовала, делала тьму одновременно выносимой и невыносимой.

— Как такое вообще допускается? — прохрипел Добби, беря стакан Джонаса с кровью и осушая его, чем вызвал у Джонаса тихий смешок. — Как Высший Орден может наказывать нас за то, что мы пьем из людей, если только мы тоже не «Заставляем их замолчать»?

Знакомая ярость заставила челюсть Джонаса сжаться. — Чтобы гарантировать наше дальнейшее существование, — прорычал он. — Попытка «Заставить замолчать» человека срабатывает не всегда, но порыв… он всегда сидит внутри нас. Зачастую новый вампир не может с собой совладать и начинает обращать безрассудно, что приводит к мертвым людям и вампирам, оставленным лицом к лицу с наказанием. Однако людей «Заставляют замолчать» куда чаще, чем уничтожают вампиров, что ведет к росту нашей численности. Численность, которая на наглядном примере учится бояться Высшего Ордена. Их противоречивые правила привели лишь к одному чертовски порочному кругу — и мне жаль… — Джонас отодвинулся от стола, досадуя на себя за то, что отклонился от сценария. — Мне жаль, что с тобой это случилось.

— Спасибо, — произнес Добби, кладя руку на кисет, явно чувствуя себя неловко при выражении благодарности. — Я не уверен… что бы я делал без тебя. Джонас кивнул. — Пустяки. — Он помедлил, прежде чем подняться. — Кто именно тебя «Заставил замолчать»? — Я не знаю, — прошептал Добби. — Я ничего не помню после того, как пошел домой со своей смены в закусочной.

Другими словами, его воспоминания были стерты.

Подавив в себе второе извинение — судя по всему, сладкая, искренняя натура Джинни накладывала на него свой отпечаток, — Джонас встал и повернулся к залу, ожидая, пока все обратят на него внимание. Большинство лиц он узнавал если не с недавних пор, то с тех пор, как в последний раз был в Нью-Йорке. Некоторые из них, казалось, неплохо устроились, другие были угрюмы, их взгляды были пустыми и устремленными в никуда. С тяжелым сердцем он подумал о том, сколько местных жителей было уничтожено Высшим Орденом за нарушение правил, и их места теперь пустовали.

— Мне нужно знать, вступал ли кто-нибудь в контакт с кем-то новым в городе, — отчетливо произнес он, следя за реакцией. — Со Старейшиной.

По залу пронесся шепоток, начались нервные переглядывания. В конце концов, не существовало правила, запрещающего убивать друг друга, и никто в «Убежище» не был соперником для вампира, обладающего способностями Старейшины. Способностями, которые зарабатывались тем, что год за годом, раз за разом приходилось переживать стрессовые ситуации. Войны, уличные бои, гибель человеческих близких, потеря пары-вампира. Каждое из этих событий пополняло запас энергии внутри существа, превращаясь в силовое поле, готовое высвободиться в любой момент.

Осматривая комнату, Джонас заметил лишь одного присутствующего вампира, который не выглядел удивленным его вопросом. Вампир дождался, пока Джонас встретится с ним взглядом, после чего медленно и многозначительно посмотрел на потолок.

Громкий глухой удар над головой заставил Джонаса броситься назад в переулок с максимально возможной скоростью.

Джинни.

Без Джонаса в машине кожа Джинни словно покрылась коркой льда. Еще мгновение назад она чувствовала себя защищенной и счастливой в его объятиях, а теперь сидела, дрожа, точно на дне колодца. Отчаянно нуждаясь в том, чтобы на что-то отвлечься, она внимательно прислушивалась к любым звукам, кроме собственного дыхания и барабанящих по рулю пальцев Такера.

Прошло не менее десяти минут, когда снаружи открылась и закрылась дверь, а затем всё смолкло, если не считать звука падающих капель воды, далекого гула машин и пролетающего над головой самолета. Такер включил радио, но Элиас тут же смахнул его руку, что привело к спору. Их матери подверглись весьма оскорбительным нападкам.

Джонас отсутствовал уже около двадцати минут, когда снова со стоном открылась и закрылась дверь. Ей до безумия хотелось сорвать повязку и посмотреть, приближается ли Джонас — не говоря уже