Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

Сняв через голову резиновый фартук, Джинни вымыла руки и не спеша вышла в вестибюль, который был пуст, если не считать расхаживающего взад-вперед Гордона.

— Привет, Гордон. — Джинни остановилась примерно в десяти шагах, сцепив пальцы на коленях. — Ларисса сказала, ты хотел меня видеть?

Он почесал за ухом. — Да, но можно мы подойдем к причине постепенно?

— Конечно. — Она издала короткий смешок. — Прекрасная осенняя погода стоит, правда?

— Да. Я наконец-то достал зимние свитера. — Он указал на свой шерстяной топ в рубчик. — Возможно, это было ошибкой, потому что я определенно потею, а пот явно плохо сочетается с шерстью… в плане запаха. — Наконец он перестал расхаживать. — И зачем я тебе это рассказываю?

— Никакого осуждения. От меня самой немного пахнет бальзамирующей жидкостью.

На лице Гордона появилась мечтательная улыбка. — Ты такая добрая. Сейчас уже почти никто не проявляет доброту. — Он потянул за воротник свитера. — И, по-моему, от тебя пахнет потрясающе.

Свет снова мигнул, погрузив комнату во мрак, а затем вспыхнул с такой силой, что помещение стало похоже на гигантский светящийся рентгеновский аппарат.

Джинни нервно рассмеялась.

— Что-то не так с проводкой? — Гордон внимательно огляделся по сторонам. — У меня есть дядя, который мог бы взглянуть.

— В этом нет необходимости, но спасибо.

Честно говоря, Джинни уже начинала немного раздражаться из-за той наглости, с которой Джонас баловался с её электричеством. Она быстро начинала подозревать, что это выливается в банальный приступ ревности. Если он так сильно хотел Джинни, то выражал это очень странным способом, учитывая, что он планировал сбежать вместе с её воспоминаниями о нем и жить дальше, как только она окажется вне опасности. Как только она забудет Джонаса, она сможет ходить на свидания, и он ничего не сможет с этим поделать. И ничего не станет делать. Были ли эти выходки с мигающим светом классическим примером принципа «сам не ам и другому не дам»? Похоже, мужчины везде одинаковы — хоть люди, хоть вампиры.

Джинни скрестила руки на груди и сердито уставилась на дрожащее бра. Раздражена она была или нет, но, возможно, лучше было увести Гордона от греха подальше.

— Гордон, я так рада, что ты заглянул, но я сейчас в самом разгаре бальзамирования…

— Завтра твой день рождения, — выпалил он, заставив её осечься. — Я… это так неловко, но у тебя есть профиль на Фейсбуке, и ты там ничего не постишь. Вообще ничего. — Он выдохнул на одном дыхании. — Но там есть твоя размытая фотография и дата рождения, так я и узнал. Я не нанимал детектива или… что-то в этом роде.

— Конечно нет.

— Я просто объясняю, откуда узнал. — Он на мгновение пробормотал что-то себе под нос о том, что звучит как психопат. — Короче говоря. Я пришел узнать, эм… у тебя есть планы на день рождения?

Входная дверь «П. Линн» распахнулась от мощного порыва ветра, ворвавшегося внутрь вместе с листьями, выброшенными проездными билетами метро и сыростью бог весть откуда. Джинни отскочила с линии огня, увлекая Гордона за собой. — Ого, — крикнула она сквозь шум. — Погода действительно испортилась. Тебе пора домой, пока не стало хуже.

— Да, — замялся Гордон. — Насчет твоего дня рождения…

Дверь с грохотом захлопнулась, и один за другим патроны ламп в вестибюле начали взрываться: лоп, лоп, лоп.

— Гордон, тебе нужно уходить, — взмолилась она, выталкивая его к выходу.

— Ни за что, Джинни, — заикаясь, ответил он. — Я… я не могу оставить тебя здесь. Это небезопасно.

Входная дверь «П. Линн» открылась в последний раз, и тело Гордона двинулось назад, как будто само по себе — хотя Джинни-то знала правду, — и через пару секунд он оказался на крыльце похоронного бюро, а дверь с треском закрылась прямо перед его ошеломленным лицом.

— Джонас Кантрелл, — ахнула она, всматриваясь в темный вестибюль в поисках его силуэта, но ничего не находя в кромешной тьме. — Надеюсь, ты планируешь убрать этот беспорядок и заменить лампы. Панихида Кристофа уже утр…

Ноги Джинни оторвались от земли, и вот она уже оказалась лицом вниз, переброшенная через ставшее уже привычным плечо Джонаса. — Она еще толкует мне о лампах, — прорычал он.

Как бы ни были нескоординированы её движения, она попыталась вырваться, и, пожалуй, впервые осознала, насколько в действительности, нечеловечески силен был Джонас. Попытка преодолеть его хватку лишила её сил за считанные секунды. — Куда ты меня тащишь? — спросила она, внимательно прислушиваясь к его четким шагам, чтобы понять, идут они по паркету или по ковру. — Мог бы заранее упомянуть, что умеешь передвигать предметы и взрывать вещи.

Ответа не последовало. Дверь закрылась — с силой.

Мир Джинни снова перевернулся, её попка опустилась на что-то твердое, и она зажмурилась в темноте. Она почувствовала дерево под кончиками пальцев и узнала бы офисный стол, даже если бы слева от неё не вспыхнул свет лампы. Джонас стоял перед ней с холодным и непроницаемым лицом, очевидно, включив свет без помощи рук.

И она требовала ответов. — Ты только что… сделал всё это, — только и смогла выдавить она. Прекрасная попытка, Джинни.

Джонас уперся руками в край стола по обе стороны от её бедер. — Тебя интересует этот мальчишка?

— О, я не собираюсь отвечать на это.

— Почему?

— По нескольким причинам, первая из которых — то, как ты это сформулировал. Гордон одного возраста со мной, но это не меняет сути. Ты сказал это свысока. — Она наклонилась достаточно близко, чтобы сосчитать отдельные зеленые искры в его глазах. Четырнадцать. — По крайней мере, он не громил мой вестибюль.

— Это было непроизвольно, — процедил он сквозь зубы. — Эти способности обычно просыпаются в вампире, когда он или она переживает что-то мучительное. С каждым разом всё сильнее. И ты, любовь моя, определенно подходишь под это описание.

— Я мучительная?

— То, что твоя безопасность находится под угрозой — вот что мучительно. Как и то, что другой мужчина хочет пригласить тебя на свидание в день рождения. Или слушать, как он делает комплименты твоему запаху. Мучительно.

Джинни вздернула подбородок. — Он просто был милым.

— Да,