Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли

— Спи сколько сможешь, Джинни, — хрипло сказал он. — Завтра у нас долгая ночь.

— Спокойной ночи. — Она зевнула и увидела, как смягчился его взгляд. — То есть… дня. Доброго дня.

Последнее, что она помнила перед тем, как провалиться в глубокий сон, — это как Джонас вытащил единственный стул из комнаты в коридор и занял свой пост.

Затем он закрыл дверь, совершенно к ней не прикасаясь.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Приехав в «П. Линн» на следующую ночь, Джинни открыла свой цифровой календарь, и у неё буквально отвисла челюсть, когда на экране всплыло напоминание.

День рождения Джинни! Завтра?

Судя по всему, эта приближающаяся дата совершенно вылетела у неё из головы на фоне драматических событий последних пары дней, но завтра ей исполнялось двадцать пять лет. Возраст Джонаса, хотя технически он был намного старше. Вообще-то, он годился ей в дедушки. Лучше не зацикливаться на этом слишком долго.

В конце концов, у неё была работа. Их «гость» прибыл еще днем, и, к счастью, Ларисса заполнила все документы при приеме и обсудила с семьей их пожелания. Теперь, пока Джинни проводила химическую очистку Кристофа, владельца хозяйственного магазина с татуировкой русалки в центре груди, Джонас сидел неподалеку в морге и читал потрепанный экземпляр «Графа Монте-Кристо».

Но действительно ли он читал? Каждый раз, когда она поднимала глаза, ей казалось, что он наблюдает за ней поверх черно-бежевой книжной обложки. Да и звуков перелистывания страниц почти не было слышно. Её щеки обдало жаром, когда она снова поймала его на этом, прежде чем его взгляд стремительно вернулся к тексту. Вся её спина будто ожила, покалывая и искрясь под его пристальным взором. Её внимание рассеивалось на девяносто разных вещей одновременно, а ведь ей нужно было сосредоточиться на Кристофе.

Сосредоточься. На гробовщиков часто смотрят как на холодных, циничных людей. Жутких. Но в этом ремесле была своя эстетика, о которой большинство людей не знали. Или, скорее, не хотели знать. Отец учил её «знакомиться» с покойными. Пытаться понять, какими они были и откуда пришли. Теперь, когда она закончила химическое промывание и сняла трупное окоченение с помощью аккуратного массажа тела, пришло время придать лицу гостя нужное выражение, поскольку на панихиде гроб будет открыт.

Напевая под нос, Джинни наклонилась и посмотрела на предоставленную семьей фотографию, стоявшую на её столике с инструментами. На ней Кристоф стоял, опершись одной рукой о нос лодки, а другую засунув в дождевик. На обрушившийся ливень он не обращал никакого внимания. Кристоф, похоже, был человеком суровым. На его лице и вокруг глаз почти не было мимических морщинок от смеха или улыбок, так что не стоило придавать его губам едва заметную, умиротворенную улыбку, как она часто делала. Нет, им предстояло провожать в последний путь упрямого рыбака, и, более того, именно таким Кристоф хотел бы предстать перед теми, кто остался. Настоящим.

Джинни только начала погружаться в работу над чертами его лица, когда в дверях морга появилась Ларисса с бокалом для мартини в руке. — О, ты здесь. Хорошо. А я уже не была уверена, не придется ли мне теперь управлять этим местом в одиночку.

Как можно незаметнее Джинни оглянулась через плечо и увидела, что Джонаса нигде нет. Она даже не услышала, как он ушел. Повернувшись к Лариссе с искренним раскаянием, Джинни стянула перчатки и положила их рядом с головой Кристофа. — Прости за прошлую ночь. Надеюсь, работы было немного.

— Нет. Нет, я оставила всё тебе. — Она прижала большой палец к центру лба. — Я едва справляюсь со своими сменами, чтобы брать еще и твои. Что это за подруга, с которой ты пропадала со вчерашней ночи?

— Кое-кто из моего клуба любителей шитья, — выпалила Джинни слишком быстро и неубедительно. «Только не добавляй никаких лишних деталей. Это классический признак того, что человек врет». — Она брюнетка. С челкой. У неё челка… и она обожает платья А-силуэта.

Ларисса отпила мартини. — Хм-м.

Джинни провела пальцем круг по металлическому столу. — Дело в том, что я, возможно, буду проводить с ней больше времени. Мы работаем над совместным проектом… для предстоящего немого аукциона платьев. Ну, это на случай, если ты потеряешь меня.

Мачеха указала бокалом мартини на Кристофа. — Полагаю, встречать людей на панихиде придется мне?

— Да. Если можно, хотя бы в этот раз. Я позвоню в церковь и закажу водителя. Как только закончу здесь, отправлю поминальные карточки в печать.

— Цветы?

— Прибудут завтра утром, самым первым делом.

— Хм-м. — Она осушила бокал. — Тогда я лучше пойду спать. Впереди у меня еще один депрессивный день, не так ли?

— Не знаю, — пробормотала Джинни. — Но ведь есть какая-то радость в том, что все собираются вместе и делятся воспоминаниями? Гарантируя, что эти моменты не умрут вместе с их близкими. То, что люди изливают душу, не требует подталкивания, это просто человеческая реакция. В каком-то смысле это красиво.

На стороне её отца не осталось ни одного живого родственника. А без родственников со стороны матери, которые могли бы пополнить список гостей, на его похоронах было очень пусто. У Лариссы была семья во Флориде, но она никогда не привозила их в гости, редко о них говорила, и они не приехали.

Как ни странно, положение спас парикмахер её отца. Сидя слева от Джинни в первом ряду, он слушал её воспоминания об отце и даже добавил несколько своих историй. До дня его похорон Джинни и не подозревала, что её отец читал вслух эпитафии знаменитостей в парикмахерской и покупал кофе каждому, кто правильно угадывал их имена. Это было абсолютно в его стиле — жутковато, но именно эта история принесла ей умиротворение, когда казалось, что её уже ничто не утешит.

Джинни резко очнулась от своих мыслей и заметила, что Ларисса замерла у двери. — Ты что-то сказала?

Мачеха покачала головой. — Ничего. Доброй ночи. — О! — Она мотнула подбородком в сторону вестибюля. — Чуть не забыла сказать: там Гордон пришел, хочет тебя видеть.

Верхний свет мигнул.

Она сглотнула. — Оу. Передай ему, пожалуйста, что я сейчас выйду.

Ларисса закатила глаза и скрылась из виду, оставив после себя шлейф духов от