Оковы Гарпии - Катерина Траум

— Доброе утро, мисс. Завтрак?

— Было бы чудесно. — Габи присела за пустующий стол и спросила: — А где Анджей? Уже поел?

— Да, он ранняя пташка. Кажется, ушел в гараж, возиться с машиной. — Нора поставила перед ней тарелку с традиционным английским завтраком: — Приятного аппетита, мисс.

— Спасибо.

Габи принялась поглощать еду, как всегда приготовленную просто превосходно, но сегодня вставшую поперек горла. Нора неспешно чистила яблоки у разделочного стола, и вид ее ничем не отличался от обычного: те же седые волосы в аккуратном пучке, морщинистые, но ловкие руки и добрые серые глаза, идеально отглаженный передник. Однако она за прошедшие несколько дней словно постарела лет на пять, плечи сгорбились, а лицо приобрело землистый оттенок.

— Как дела у твоей дочери? — после короткого колебания Габи решилась на вопрос и отложила вилку. — Гвен, верно?

Нора вздохнула, чуть сильнее надавила на лезвием на кожуру яблока и грустно пробормотала:

— Очень неважно, мисс. Перелом шейки бедра, восстановление займет не меньше полугода. Хорошо, что у Гвен чудесный муж, который может обеспечить семью, но она свое место теперь потеряет точно… Ума не приложу, как так вышло!

Она отложила работу: нож опасно дрожал в ее руке. Габи встала и подошла к ней, не в силах сдержать порыва сочувствия, и подбадривающим жестом сжала ее пальцы.

— Мне очень жаль, Нора. Уверена, что полиция найдет ублюдка, который это сделал. А за работу Гвен не переживай: если не Элен, значит, я сама помогу ей найти новое место, как только она поправится.

— Спасибо, мисс, — Нора тихо всхлипнула. — Вот только не думаю, что кого-то найдут. Этот «Минор» умчал моментально, а констебль сказал, что свидетели видели за рулем только мужской силуэт в шляпе. Да я и сама помню лишь это — мы спокойно переходили дорогу к Саут-парку, и тут он выскочил на красный, словно нарочно!

У Габи пробежали мурашки по предплечьям, иглами закололи лопатки. Она постаралась не выдать, как сильно изнутри дернулось плохое предчувствие, и продолжала ободряюще сжимать пальцы Норы, но голос ее истончал:

— Саут-парк? А я думала, в то воскресенье ты собиралась на Карнаби…

— Что мне там делать? — та захлопала глазами и даже выдавила слабую улыбку. — Не по возрасту мне эти бутики да и не по карману, мы с Гвен собирались прогуляться и покормить уток на пруду. Мисс Элен, конечно, обещала посодействовать, немного пошевелить констеблей, да только что толку — бедро срастить это уже не поможет…

Габи еле нашла в себе еще несколько успокаивающих фраз, заверяя Нору, что ее семья может обратиться за любой помощью, после чего попрощалась с ней и вышла из дома в полной растерянности. Даже сумочку чуть было не забыла, а уж есть не хотелось и подавно.

Нейт же был уверен, что его план с подброшенным пригласительным на распродажу сработает. Но Нора всего-то выбралась на прогулку, а к темноте наверняка вернулась бы в дом: она проживала в своем крыле, так ей было удобнее с самого утра заниматься делами. И как бы сильно Габи не хотелось закопать саму идею, что пресловутый «Минор» имеет какое-то отношение к подполью, интуиция вопила изнутри.

Все не так, все абсолютно кверху дном: она реально летит с обрыва, а вокруг чехарда.

Машинально упав на пассажирское сиденье в ждущем ее у гаража мини-купере, Габи слепо уставилась на испещренное влажными дорожками лобовое стекло. Пока бежала от входной двери, на моросящий дождь она и не обратила внимания, и только теперь бездумно смахнула с щек попавшие на кожу капли.

— Куда едем? — раздался слева густой бас, дополнившийся бряцанием ключей в зажигании. — По радио передали, что турнир сегодня отменен.

Габи тряхнула отчего-то тяжелой головой и вытащила на свет визитку из сумочки.

— Палмерс роуд, семнадцать. Фотостудия.

Короткий взгляд на заводящего движок Анджея — его грубые пальцы на руле, черный пиджак, зачесанные назад белые волосы и абсолютно непроницаемое лицо — напомнил Габи, почему она должна его благодарить. И у нее настойчиво теплело в груди, пока машина выкатывалась с подъездной дороги на проезжую часть улицы.

— Ты не сказал Элен про все, что услышал ночью, — скорее, констатировала она факт, задавив напрашивающуюся улыбку.

— Не сказал, — процедил Анджей, удивив новой неприятной остротой тона.

— Могу я узнать, почему? Неужели ты все-таки понял, что она из себя представляет, и что мы пытаемся сделать…

— Что ты в своей потрясающей глупости пытаешься пробить дорогу к власти для какого-то лживого ублюдка, я понял прекрасно. И что ради этого ты спокойно топчешься по головам всех, кто тебя окружает — от матери и Норы до меня, — не глядя на пассажирку, четко отрапортовал Анджей, будто репетировал эти слова. — Хватит. Раз единственная для тебя ценность и угроза связана с Нейтом, ты не оставляешь мне выбора. Больше ты с ним не увидишься: никаких свиданий, записок, побегов и хитрых планов. Ты больше не участвуешь в делах этой шайки с Портобелло-роуд ни прямо, ни косвенно.

Габи возмущенно пыхтела всю его речь, и в конце все-таки ехидно хмыкнула:

— И кто же мне запретит? Неужели ты?

— Я, — невозмутимо кивнул Анджей, не уловив иронии. — Если ты не хочешь, чтобы Элен узнала про дела твоего идейного вдохновителя, а солдаты генерала Тобайла не разнесли ваше логово. Один неосторожный шаг, одна записка или даже намек, Габриэлла — и клянусь, Гарпия сотрет вас в порошок.

— Серьезно, доберман? Шантаж?! — потрясенно ахнула Габи, от нервов сжимая кулаки.

— Научился у вашей паршивой семейки, — недобро усмехнулся Анджей и на секунду отвлекся от руля, чтобы поймать ее шокированный взгляд: — Я не пошел вчера прямиком к Элен только потому что мне еще два месяца играть в сторожевого пса. А угроза твоему ненаглядному и его вшивым делишкам сдержит тебя куда лучше любой веревки и запертой двери.

Он вернул внимание на дорогу, и Габи шумно сглотнула. В том, как играли желваки на его скулах и какой ледяной сталью сверкали глаза явственно читалось крайнее напряжение. Излучаемая им мужская энергия пропитала салон, в котором стало тяжело дышать. Габи в немом бешенстве открыла и закрыла рот, не находя слов, и на кончике языка почудилась кислинка лимона.

— Ты пожалеешь об этом, доберман, — наконец, пробубнила она, обиженно сложив руки на груди. — Ты занял не ту сторону. Если бы ты только позволил Нейту ввести тебя в курс дела, если бы знал, чем мы занимаемся на самом деле…

— Сбиваете невинных дам на перекрестке,