Наследница и Орк - Финли Фенн

Глаза Натта, казалось, закрылись, и что-то дёрнулось на его челюсти.

— Для таких людей, — медленно произнёс он, — с их высокими титулами и землями, охота на орка издавна считается… подвигом. Доказательством силы. Это сродни… — его глаза закрылись, — убийству самого крупного горного льва. Или оленя с самыми большими рогами.

Элла уже собиралась протестовать, спорить, сказать, что никогда не слышала от Альфреда ни намёка на подобное — но тут, слишком ярко, всплыли внезапные воспоминания о разрозненных, брошенных вскользь замечаниях Альфреда об охотничьих забавах, выслеживании добычи, использовании ищеек. О его псарне, о которой он говорил с гордостью, утверждая, что она одна из лучших в королевстве.

И Элла, разумеется, просто предполагала, что он охотится на оленей. На лис. На кабанов. Не на орков. Не на… Натта.

— Но там тысячи орков, — сказала она, почти в отчаянии. — Почему он охотится именно на тебя?!

Натт сделал ещё один тяжёлый вдох, его глаза распахнулись и уставились на что-то позади неё.

— Они нашли… мои вещи. Одежду. Запах орка не так скоро выветривается с таких вещей. И поэтому эти люди могут дать собакам понюхать запах орка, а затем искать, пока не найдут его.

— Целых девять лет?! — пронзительно спросила Элла. — Но почему?

Грудь Натта снова вздымалась, его дыхание было тяжёлым.

— Гоняться за достойной добычей — это лучшая… забава, — сказал он ровным голосом. — И, похоже, для этого человека я теперь как… заноза. Признак слабости. То, что должно быть побеждено, ради его гордости.

Элла могла лишь пялиться на него, отвращение подступало к горлу.

— Но… новый договор, Натт. Разве это не нарушение закона?!

Его губы скривились, и он издал звук, похожий на смех.

— Он лорд, — горько сказал он. — Закон для него ничего не значит. Он будет делать всё, что пожелает.

Образ Альфреда и той женщины в её гостиной пронёсся в мыслях Эллы, она зажмурилась и покачала головой.

— Так как же ты выживал все эти годы? — прошептал её сдавленный голос. — Что ты делал?!

— Сначала я прятался, — последовал медленный и размеренный ответ Натта. — Искал убежища в нашей горе и в туннелях глубоко под ней. Мои братья надеялись, что, возможно, со временем люди забудут мой запах. Но в первый же день, когда я вышел в лес, эти собаки снова нашли меня, среди них была одна новая, и меня чуть не убили.

Элла вздрогнула, её взгляд метнулся обратно к покрытому шрамами, избитому телу Натта, к тому, как блестели его глаза в тусклом свете.

— После этого я ушёл далеко на юг, — продолжил он. — В пустоши, куда эти люди не последовали бы. Я жил там с моими братьями из клана Баутул много лун. Но я был там чужим, и за безопасность, которую они мне предоставили, пришлось дорого заплатить.

Элла могла лишь смотреть на Натта, безуспешно пытаясь осознать смысл его слов, а он сделал ещё один вдох и с силой выдохнул.

— Когда я больше не мог этого выносить, — сказал он, — я вернулся и много лун только и делал, что бегал по землям, давая этим людям ту забаву, которой они желали. Но мне всё равно нужно было отдыхать, и поэтому меня ловили четыре раза, и каждый раз чуть не убивали.

— И ты не мог дать отпор? — возразила Элла. — Ты не мог убить их? Напасть на них в темноте, или что-то в этом роде? Я же знаю, какой ты быстрый и сильный, Натт!

Это прозвучало почему-то обвиняюще, но Натт лишь сделал ещё один тяжёлый вдох и медленно покачал головой: нет.

— Даже до заключения этого мира, — сказал он, — убийство единственного наследника лорда навлекло бы на мою голову великий гнев. И не только от людей, но и от моих собственных сородичей. Я не мог рисковать потерять ту безопасность, которую имел от них.

Сердце Эллы ёкнуло, и она с запозданием поняла, что сжимает руку Натта обеими руками так крепко, как только может.

— Так что теперь? — спросила она. — Что ты делаешь теперь?

И внезапно Натт выглядел просто усталым, измученным; его глаза бездумно смотрели на камень позади неё.

— Теперь я остаюсь в горе, — тускло сказал он. — Я выхожу ненадолго, когда больше не могу этого выносить. Потом меня почти ловят, я бегу обратно и снова остаюсь там до следующего раза.

Благие боги на небесах. Это звучало как самый настоящий, кромешный ад, особенно для того, кто всегда так любил бывать на свежем воздухе, как он, бегать, бродить и исследовать. Тогда он был таким… игривым, таким диким и беззаботным, и думать о нём, загнанном в угол, запертом в ловушке под землёй годами напролёт — это было жестоко, ужасающе, совершенно бессовестно.

— Я жаждал прийти к тебе, — продолжил Натт ещё тише. — Я жаждал рассказать тебе об этом. Но я знал, что люди шли по моему запаху к этим землям, и искали меня здесь, и пытались выяснить, что привело меня сюда. Я не мог рисковать привести их к тебе и тем самым показать им, что они могут приманить меня через тебя. Я боялся, что они могут использовать тебя, или причинить тебе боль. Или того хуже.

Ох. Внезапно всё обрело смысл, ужасающий, ужасающий смысл; глаза Эллы часто моргали, её влажные, потные пальцы сжимали его руку.

— Но прошлой ночью ты пришёл, — прошептала она. — Почему?

Его фигура на мгновение застыла, глаза Натта всё так же были закрыты, далёкие, отстранённые.

— Я услышал, — медленно произнёс он, — об этом празднестве. Я услышал, что ты выходишь замуж. И, — он сделал ещё один долгий, тяжёлый вдох, — похоже, я вовсе не так благороден, как мне бы хотелось, ибо я не смог с этим смириться. Я не мог вынести того, что тебя заберёт человек — этот человек, — тогда как по праву ты должна быть моей. Когда я всё ещё имел право обрушить эту месть на моих врагов.

Снова эта месть. Элла, казалось, не могла найти, что на это ответить, и тяжело сглотнула; её глаза были прикованы к его далёкому, пустому взгляду. В ожидании.

— Я знал, что у меня будет время для этого, — продолжил он, — пока они все были на этом празднестве, но я не знал, как выманить тебя оттуда. Это был дар самих богов, что ты сбежала и пришла ко мне.

Голова Эллы кивала сама по себе, из её носа вырвался предательский всхлип. Натт рисковал собственной жизнью, чтобы прийти к ней, чтобы поговорить с ней, а она