Черное сердце фейри - Яна Вуд

в моей жизни, не после того, что он только что выкинул сам. Хоть разум и шептал, что его методы не так уж отличались от тех, которые я сама применила в лесу. И в результате он действительно мне помог. А я… я не могла оторвать от него глаз. Я нуждалась в нем, его прикосновениях, чувствах, что напрочь лишали рассудка.

В сумрачных глазах Брана проступило понимание. Калейдоскоп чувств вспыхнул в них обжигающими искрами: жажда, страсть, нестерпимая потребность прикасаться и что-то еще, что я пока боялась осмыслить и облечь в слова.

Я приоткрыла рот, силясь хоть что-нибудь сказать. А в следующий миг его губы обрушились на мои. Он впечатал меня в стену, стиснув пальцами бедра и прижав свое тело ко мне. Его жар опалил меня до костей.

Губы на губах, воспламеняющее столкновение языков. Бран целовал меня так, точно желал проглотить целиком. В этих поцелуях не было ничего робкого или скромного. Мы сгорали, кожа плавилась под его нетерпеливыми пальцами. Фейри захватывал меня, как новую землю, как вражеский замок, который он жаждал сделать своим.

Его руки бесстыдно исследовали мое тело. Я очертила языком его нижнюю губу и прикусила. Бран задрожал, издав не то стон, не то рык. Я проглотила этот звук, запустив пальцы в его непослушные темные волосы, одновременно прижалась к нему крепче, углубив и без того до безумия голодный поцелуй.

Мы выплескивали одиночество, без сожаления сжигали его, заменяя ощущением близости, лихорадочными прикосновениями и бешеным стуком сердец. Меня никто еще так не целовал, никогда, так, точно от этих поцелуев зависела его жизнь.

Насилу оторвавшись от моих губ, Бран заскользил языком по шее, от мочки уха вниз, влажно, хаотично, выписывая круги. Поцелуй, укус, горячее касание языка. Запрокинув мою ногу себе на бедро, он вжался в меня всем телом, так, что между нами совсем не осталось просвета. Я задрожала, с губ сорвался протяжный стон.

Этот звук точно вернул фейри обратно в реальность. Бран обхватил мое лицо руками, прижался лбом к моему лбу. Тяжело дыша, он сдавленно прошептал:

– Коварная маленькая ведьма. Дьявольское искушение во плоти. Ты сводишь меня с ума!

Глава 26. Бран

За ужином Кара вела себя подозрительно тихо. Она старательно избегала смотреть мне в глаза. А когда наши взгляды все же пересекались, ее щеки тотчас окрашивались румянцем.

Все демоны мира, я не думал, что страстные поцелуи смутят ее так сильно. Она ведь уже целовалась прежде, с этим Лейном, дьявол бы его прибрал в свои руки! Как жаль, что мне нельзя покидать проклятый лес, не то бы я уже выпустил трусливому ублюдку его сраные кишки, а потом приволок в лес и скормил останки келпи.

Я мысленно закатил глаза. Нет, Кара вряд ли бы осталась этим довольна. Ладно, я бы просто избил его до крови. За то, что посмел прикасаться к ней. Целовать ее сладкие алые губы своим поганым ртом слабака и предателя. За то, что причинил ей боль.

При этих мыслях ревность в недрах моего существа издала раскатистый рык. Тьма, это чувство было мне в новинку. Прежде я никогда не ревновал никого. Даже когда застукал очередную любовницу из числа фейри в постели с другим, просто велел им не останавливаться и захлопнул дверь.

Я гордился тем, каким был бесчувственным, хладнокровным, не то что мой наивный влюбчивый брат. Теперь я понимаю, что тогда я просто еще не встретил ее. Ту самую. Мою Кару. Иначе тот фейри бы точно не ушел живым. Хотя что-то мне подсказывало, что Кара бы так со мной не поступила.

Я вновь поглядел на ведьму. И все же, отчего она так смущается? Могут ли причиной этому быть ее чувства ко мне? Те же, что я испытываю к ней? Не просто похоть и желание, а нечто большее?

Кара прочистила горло, привлекая мое внимание, и кровь в моем теле тотчас взбесилась, заливая вены жидким огнем. Тьма, ведьма даже это делала дьявольски сексуально.

– Как быть с вампирами? – спросила она. – Как я понимаю, пока они находятся в лесу, выступать против Керидвен небезопасно?

Я пожал плечами.

– Они в нем надолго не задержатся. Мои слуги и вороны подскажут, когда те подойдут к замку слишком близко.

Ведьма недоуменно сдвинула брови.

– Вороны?

Точно, я же еще не рассказывал ей о них. А слишком много ей знать и не нужно.

Я кивнул.

– Вороны тоже служат мне. Порой они приносят вести. Чтобы понять их, мне не нужны слова. Порой я вижу их глазами то, что происходит в лесу.

– Это потому что ты сам… – Она запнулась, видимо, затрудняясь дать название моему облику. – Мне известно, что вы, фейри, близки с духами природы, зверями и птицами. Значит ли это, что ты отчасти… ворон?

Я снова кивнул.

– Это – моя вторая ипостась. Среди неблагих фейри подобных мне немало. Но некоторые принимают и другие формы: совы, лисы, росомахи, змеи. Фейри наследуют ипостась по линии матери.

Кара обвела меня пристальным взглядом.

– Не знала, что вы всегда сохраняете в облике звериные черты.

Я скрежетнул зубами.

– Потому что это не так. Обычно мы можем принимать любой облик – близкий вам, человеческий, или же полностью звериный. Порой мы можем проявлять лишь некоторые особенности зверя, принимая так называемую полуформу. Именно ее ты видишь сейчас, и именно в ней я застрял, когда Керидвен наложила проклятие. Она заставила меня принять ее насильно, чтобы год за годом колдовство отрывало от моего тела все, что делало меня фейри.

Глаза ведьмы потемнели, точно в недрах ее существа собрались тучи.

– А что случится, когда ты лишишься последней черты?

Я пожал плечами.

– Я умру. И проклятие не будет разрушено.

Кара судорожно сглотнула, окинула меня лихорадочным взглядом, точно отчаянно пыталась сосчитать перья в моих волосах.

– И много еще… осталось?

Я неохотно качнул головой.

– Не очень.

Прекрасное лицо моей ведьмы пошло гневными красными пятнами.

– Я остановлю Керидвен, – свирепо прошипела она. – Если получится, освобожу и упокою ее дух. А если нет… просто уничтожу. Она не оставила нам другого выхода.

Я тяжело вздохнул. Не буду кривить душой, я был польщен. Тем, что она готова была убить за меня. Жаль только, что гибель Керидвен, того, что от нее еще осталось, мне ничем не поможет… Но сказать Каре правду я не мог. Лишь представив на мгновение, что случится, если она узнает, что я от нее утаил, я испытал приступ леденящей паники. Она