Черное сердце фейри - Яна Вуд

Ведьма привыкла прятаться от мира за колючей изгородью из жестоких слов, но меня этим было не провести. Я видел ее насквозь. Знал, что в ней не было зла. Тьма? Да, она была, но разве ее нет в каждом из нас? А вот истинного зла – не было.

Кара хотела обладать способностью исцелять и, не имея волшебной силы, все равно занималась этим, помогала другим, используя лечебные травы и знания, почерпнутые из книг.

Мне хотелось взобраться с ней на крышу замка и наблюдать, как дрожат и мерцают отражения звезд в ее глазах. Слушать ее хрипловатый голос, как собственное дыхание. Чтобы он был последним, что я слышал перед сном, и первым – утром. И я не ведал, чего из этого мне хотелось больше.

Осознание обожгло мою кожу подобно раскаленной кочерге, и я вздрогнул, даже не так, содрогнулся всем телом, будучи больше не в силах отрицать то, что мои собственные чувства, мысли и тело бросали мне прямо в лицо. Я влюблялся в ведьму. Неминуемо, бесповоротно. И ничего, совсем ничего не мог с этим поделать.

Проклятая ирония судьбы. Можно бесконечно строить планы, просчитывать ходы на десять шагов вперед, как вел себя я, когда намеревался влюбить ведьму в себя, но всего лишь один фактор, оставленный без внимания, мог в мгновение ока переменить всё.

В моем случае этим фактором оказалась сама ведьма. Ее уникальная таинственная красота, переломанная судьба, незримо связанная с моим дерьмовым проклятьем. Ее душа, ставшая еще сильнее в окружении тьмы. Удушающее одиночество, проступавшее пеленой печали на дне ее глаз, даже когда она улыбалась. Ее отвага, прямолинейность и честность. Неумение сдаваться.

Ее тьма была сродни моей. Они точно знали друг друга, приветствовали всякий раз, когда мы встречались взглядами. Ведьма была моей личной погибелью. Я остро понимал, что бы ни случилось, я уже не смогу отказаться от нее, не смогу отпустить. Но испытывала ли она схожие чувства?

Я видел ее интерес, но это могло ничего не значить. Боггарт и пикси тоже были ей интересны. Хотела ли она меня так же нестерпимо, как я ее? Полностью, всецело, до потери сознания, до одурения и дрожи в онемевших ногах?

Я отчаянно старался вынырнуть из водоворота ощущений и мыслей, что неминуемо утягивал меня на дно. Что там последнее сказала ведьма? Что-то про то, что ведьмы, люди и фейри не сильно отличались друг от друга. Я прочистил горло.

– Почему ты защищаешь людей? Ты же ведьма. – Я слышал свой голос точно со стороны.

Она пожала плечами.

– Я прежде всего человек. А уж потом ведьма.

Я недоуменно нахмурился.

– И все же, скажешь, в деревне к тебе хорошо относились? Не смеялись над шрамами и отсутствием силы?

Кара пожала плечами.

– Конечно, всегда находились желающие меня побольнее ужалить. Они отпускали едкие шуточки по поводу моей внешности, цвета глаз и волос и по поводу силы и шрамов… И получали за это. Но были и те, кто относился ко мне с добротой. От кого я за всю жизнь не услышала ни одного резкого слова. – Она задумчиво сдвинула брови. – Но все люди не могут быть хорошими, ведь так? Уверена, среди фейри тоже есть разные – и благородные, и отъявленные засранцы.

– О, поверь, засранцев среди нас большинство, – хмыкнул я, но усмешка оказалась горькой.

В словах Кары крылась злая правда. Фейри так привыкли ненавидеть людей, и особенно ведьм, что толком не помнили, когда эта ненависть родилась. Нам даже в голову не приходило, что, быть может, в этой ненависти не было необходимости или смысла? Неприязнь к смертным просто вошла в привычку. А от привычек отказываться нелегко. Только если не появится должного стимула. И что-то подсказывало, Кара была для меня именно этим. Моим собственным гребаным стимулом сжечь в прошлое все мосты и начать писать историю моей жизни с чистого листа.

– Я не думаю, что испытываю к фейри прежние чувства, – проговорила Кара, поднявшись из-за стола.

Я последовал ее примеру, и она шагнула мне навстречу.

– Теперь, когда я узнала тебя, Бран, думаю, фейри, ведьмы и люди смогли бы жить бок о бок, без желания уничтожить друг друга на месте.

– Я бы тоже хотел в это верить, – пробормотал я ей в макушку.

Скосил глаза вниз и только сейчас осознал, что успел уничтожить расстояние между мной и ведьмой и теперь сжимал ее в крепких собственнических объятиях. Мы отступили друг от друга одновременно, точно обжегшись, часто и тяжело дыша. И тем не менее взгляд Кары, устремленный на меня, просил меня об обратном. Кара взяла меня за руку, и разряд тока обжег кожу там, где она коснулась ее.

– Научи меня контролировать силу, Бран. Когда мы столкнемся с вампирами, я хочу быть готова.

Я зачарованно смотрел на наши переплетенные пальцы: ее – бледные, как лунный свет, мои – черные, как непроглядная ночь, словно наблюдал самую прекрасную вещь на свете.

Жаль, что я не умел рисовать. Я хотел бы запечатлеть эту картину и повесить в комнате напротив кровати, чтобы каждый раз видеть ее перед погружением в сон.

Кара шагнула к двери, и я позволил ей повести меня за собой.

Глава 25. Кара

Бран был странно отстранен и молчалив, пока мы шли к Боевому залу. Я же бесконечно прокручивала в памяти один и тот же момент, когда он шагнул ко мне, как будто мы были чем-то бо́льшим, чем случайными знакомыми, которых объединяла общая цель, и обнял так, словно важнее меня не было никого на свете. Я и подумать не могла, что этот мрачный фейри, с глазами, походившими на бездонные колодцы тьмы, умел так бережно обнимать.

Когда мы зашли в зал, я увидела просторную комнату со сводчатыми потолками и арочными окнами в пол. Синие розы темнели за окном, шипастые ветки, встревоженные порывами ветра, царапали стекла, точно пытались пробраться внутрь.

Может, они и правда пытались… Кто знает, какой колдовской силой их наделило проклятие Керидвен? Я невольно поежилась.

Возле одной стены стоял приземистый старый шкаф с открытыми полками, заставленный всевозможными склянками и пузырьками из темного стекла.

– Здесь хранятся эликсиры: от усталости, воздействия ядов, кровопотери, – пояснил Бран, проследив за моим взглядом.

Приметив еще один шкаф, с грубыми резными дверцами, я прищурилась.

– А там что?

– Оружие, – ответил Бран. – Серебряные мечи, луки из костей драконов, стрелы с перьями фениксов, много всего.

Верно, заметив, как зажглись жадным любопытством мои