Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

— И мы внутри, — говорю, осторожно распахивая дверь до конца.

— Невероятно, — Пол качает головой, и, боже, от этого комплимента у меня в животе всё переворачивается несколько раз. Я всегда была падка на искреннюю похвалу. — Но секунду.

— Что⁠… — голос застревает у меня в горле, когда Пол стягивает водолазку через голову, открывая простую белую майку под ней. Хотелось бы сказать, что я не пялюсь, но это было бы ложью, а я и так уже достаточно вру, разве нет?

Не то чтобы он был громадной звездой Marvel, вроде Тора или Капитана Америки. В нём нет той лишней массы, за которую бьются бодибилдеры. Скорее он выглядит так, будто его намеренно вырезали из камня, а каждая мышца и сухожилие выточены с художественным мастерством, на оттачивание которого уходит целая жизнь.

— Как вам удаётся быть настолько в форме? — спрашиваю я, пытаясь подать это небрежно. Ещё я пытаюсь не сглотнуть слишком заметно. Слушайте, я видела в жизни немало очень привлекательных людей и общалась с ними, но в этом волке-перевёртыше было что-то такое… такое…

Притягательное.

— Я знаю, дело не только в том, что вы волк-перевёртыш. У вас, ребята, высокая потребность в калориях, но я встречала в жизни одного-двух медведе-волков.

— Медведе-волк? — спрашивает он. — По-моему, звучит как противоречие.

— Медведь — это гей-сленг59, значит⁠… — я снова обрываю себя. — Вы надо мной издеваетесь, да?

— Возможно, — он издаёт самый сухой смешок, какой я когда-либо слышала.

— Откуда вы знаете про «медведя»?

— Интернет существует, Черри60, — бля, мне нравится, как он произносит моё имя. Я всего второй раз провожу время с этим парнем, и мы расследуем убийство, но он просто такой… такой… такой! Он попадает моему мозгу во все правильные точки.

Не волнуйся, рано или поздно подвох всплывёт, и он перестанет так сиять.

Правда. Так всегда в конце концов и происходит. Либо я начну действовать ему на нервы всеми своими странностями, либо в итоге увижу насквозь то, чего он не хотел, чтобы я видела, и он сбросит меня, как мешок камней.

Или он твой клиент, и ваш контракт с ним закончится. В этом ведь и цель, разве нет?

Ох… точно.

— Кроме того, настоящий скачок роста у меня начался только где-то к середине колледжа, и когда я гонялся за братом по каждому ночному клубу Восточного побережья, пытаясь вернуть его в пансион до того, как его отчислят, многие принимали меня за твинка61. Ты бы удивилась, сколько всего узнаёшь, когда люди делают такое предположение.

Смех вырывается у меня достаточно громкий, чтобы полностью противоречить нашей попытке быть скрытными. Я зажимаю рот ладонью.

— Это дико, — шепчу я, когда наконец беру себя в руки. — Не могу представить, что ты поздно расцвёл.

— А вот так и было. Первый скачок роста случился примерно в шестнадцать, и я вымахал на четверть метра. Был жердью. В двадцать вырос ещё на двадцать сантиметров и набрал вес.

— Хм. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— М-м?

— Как тебе удаётся быть настолько в форме?

— А, это, — здесь достаточно темно, и я могла бы не заметить цвет, проступивший у него на щеках. К счастью, яркая сиреневая дымка, поднимающаяся от земли вокруг него, позволяет мне увидеть его смущение. — Я использую тренировки как форму медитации. У меня есть регулируемый рабочий стол62, дорожка для ходьбы и домашний спортзал. Когда всё начинает ощущаться слишком хаотичным, я либо отправляюсь на волчью пробежку, либо тренируюсь.

В его сиреневом свечении есть едва заметный оттенок неправды, и я предполагаю, что это что-то подсознательное, вроде того, что он проводит больше времени за тренировками, чем в облике волка. Хотя у меня нет никаких глубоких, личных отношений с перевёртышами, у меня складывается впечатление, что все они гордятся своим внутренним зверем и что пренебрегать им считается постыдным.

А может, я просто несу чушь. В любом случае я улыбаюсь, польщённая тем, что он делится этим со мной.

— Я понимаю, о чём ты. Каждый раз, когда меня слишком заносит, я обычно пытаюсь что-нибудь создать.

— Да, — говорит он, снова кивая. — Похоже на правду.

Мне очень хотелось бы просто остаться там и продолжить с ним разговаривать, но у нас миссия. Мы проходим через выходную дверь и закрываем её за собой.

На долю секунды мы оказываемся в стереотипном коридоре, таком, какой мог бы быть в любой школе или офисе. Но потом, через несколько шагов, воздух перед нами идёт рябью, как вертикальная гладь воды.

Я узнаю̀ портал, когда вижу его.

Прохожу сквозь него, и, конечно же, нас переносит в пространство, полную противоположность тому, где мы только что были. Никакого швейцара, требующего пароль. Вообще никого. Только много камня и бра, отбрасывающих голубой свет вдоль стен.

— Очаровательно, — замечаю я и шагаю вперёд.

Надеюсь, наш нестандартный вход не завёл нас в лабиринт или ловушку.

— Помни, — бормочет Пол за моей спиной, пока мы идём по узкому коридору, который косплеит подземный ход в средневековом замке. — Нам нужно не привлекать внимания. И неизвестно, у кого тут обострённый слух, так что осторожнее с тем, что говоришь.

Киваю, скользя взглядом туда-сюда, а голову заполняют десятки мыслей, наложенных одна на другую.

В нескольких метрах впереди поворот направо.

Что там?

Выход?

О, впереди два окна!

Это тоже мороки или через них можно выбраться?

Довольно далеко тащиться.

Это современное освещение или какое-то заклинание?

Может, и то и другое? Ну да, конечно.

Они наняли ведьму с актуальными инженерными знаниями, но древней эстетикой. В жизни бывают вещи и страннее.

Ещё один поворот.

Но у этого есть значок туалета.

Стоп, я чувствую запах сигарет?

Наверное, кто-то стоит снаружи у выхода, и ветер заносит дым внутрь.

Полезно знать.

— Ты в порядке? — спрашивает Пол всё так же тихо, когда мы приближаемся к ещё одной большой двери в конце коридора. Эта не металлическая и не выглядит так, будто весит миллион тонн.

— Да, нормально, — на этот раз это не ложь. — Просто наблюдаю.

Помимо бегущего в голове диалога о планировке места, вокруг плавают разные всплески цвета. По какой-то причине даже свежие кажутся довольно тусклыми, так что я предполагаю: это, должно быть, побочный эффект магического барьера, через который мы прошли. От этой мысли у меня чешется мозг, но я откладываю её на потом, чтобы изучить позже.

— Мы не обязаны это делать, — бормочет Пол. — Это