На краю тумана 2 - Мери Ли

Утираю пот со лба и удобнее подтягиваю рюкзак. Почему так жарко и тошно?

Первый этаж не приносит нам ничего, поднимаемся на второй, и вдруг Дилан резко останавливается и показывает мне знак рукой, который, вероятно, означает – стоп. Замираю прямо на соседней ступени и прислушиваюсь. Сначала тишина кажется оглушающей, а потом напряженный до максимума слух различает шуршание и какой-то писк.

Легко касаюсь руки Дилана, он тут же поворачивается.

– Что там? – едва слышно спрашиваю я.

– Сейчас узнаем, – отвечает он и медленно продолжает путь по лестнице.

Окружающую нас темноту рассеивает только одинокий луч фонарика, иду практически на ощупь, стараясь не оступиться. Чем выше поднимаемся, тем более отчетливо слышим звуки. Я даже не могу передать, на что они похожи. Совершенно хаотичные, тихие. На втором этаже несколько дверей распахнуты настежь. Всего две закрыты.

Дилан вырубает фонарик и убирает его, здесь достаточно света, который проникает из открытых дверей. В коридоре раскидана обувь, книги, какие-то тряпки. На стенах виднеется уже давным-давно засохшая кровь. Слева лежит скелет, его пустые глазницы смотрят на нас и будто предупреждают – не ходите туда, но Дилан все равно медленно продвигается вперед. Крадусь след в след и стараюсь угомонить колотящееся сердце. Оно тарабанится так громко, будто в его планы первым пунктом вписано – выдать нас.

Как же мне не хочется идти ни в одну из квартир, но мы неумолимо приближаемся к той, из которой разносятся уже более громкие… стоны.

Дилан останавливается, следую его примеру и немного отклоняюсь, когда лицо Дилана практически касается моего.

– Доставай пистолет, стрелять разрешаю только в случае смертельной опасности. Держись за мной.

Коротко и ясно.

Достаю оружие и сжимаю рукоять так, что пальцы начинают неметь. Наверное, следовало сказать Дилану, что стрелок из меня никудышный. В мишень еще попаду, а в движущуюся фигуру, вряд ли. Сообщу потом, сейчас время не самое подходящее.

Дилан достает пистолет и в следующее мгновение скрывается в «шумной» квартире. Переступаю порог и замираю. Чудики. Трое черных чудиков исхудалые до ужаса, они будто стали превращаться в мумий. Двое из них были когда-то взрослыми, а третий – ребенком. Один из больших чудиков утробно стонет и ползет к нам. Его крючковатые пальцы цепляются за пол и с неимоверным трудом подтаскивают тело на пару сантиметров. Двое других уже слишком засохли. Их тела двигаются, но не критично, шевеление больше похоже на спазмы, а не на попытку добраться до нас.

– Что с ними? – спрашиваю я, опуская пистолет.

– Голод, – отвечает Дилан и достает из набедренного кармана нож, лезвие около двадцати сантиметров сверкает, поймав сквозь грязное окно луч заходящего солнца.

– Они не опасны? – еле слышно интересуюсь я и присаживаюсь на корточки. Наклонив голову, разглядываю черную кожу, похожую на урюк. Она сморщилась и облепила каждую кость в теле. Вот что нужно было снимать в фильмах ужасов, а не каких-то там клоунов и чужих.

– Пока не нашли еду.

Дилан опускается на колено рядом с ползучим и вонзает ему в глазницу лезвие. То же самое делает с двумя другими чудиками. Как ни в чем не бывало поднимается, обтирает лезвие, убирает нож и говорит:

– Здесь могут быть лекарства, чудики, можно сказать, охраняли дом.

Я же не могу отвести взгляда от трех тел. Из них даже кровь не вытекает. Если бы они пролежали здесь еще пару лет, то высохли бы полностью? А если бы они поели? Что тогда? Снова стали бы носиться, как Усэйн Болт?

Безумный мир.

Дилан что-то говорит, но я не могу отвести взгляда от тел. Он будто присох к мумиям, которые еще семь лет назад были людьми, жили обычную жизнь, ходили в школу и на работу, навещали родственников. Может, бродили по паркам, выгуливали собак.

Дилан возникает перед глазами и только его лицо возвращает меня в реальность.

– Октавия, нужно проверить квартиру и пройти по остальным. Эти чудики могут быть не единственными.

Утираю пот со лба и киваю.

– Поняла.

– Смотри в оба, – просит он.

– Поняла, – как попугай повторяю я.

Дилан медлит, не отходит и не отводит взгляда.

– Я не знаю, как ты жила все эти годы, но могу сказать одно – ты привыкнешь, – мягко, но уверенно обещает он.

Глядя в глаза, которые слишком часто снились мне, произношу:

– Это невозможно.

– Я думал, что никогда не найду тебя, но даже это стало возможным.

Фыркаю.

– Это скорее я тебя нашла.

– В любом случае, ты снова рядом, – будто лаская словами, произносит Дилан.

Он внимательно вглядывается мне в глаза, осматривает лицо, будто пытается запомнить каждую черту.

– Это уже ничего не значит, – тихо говорю я, хотя…

Не знаю, в какой момент мы перешли на шепот и оказались так близко друг к другу, что я почувствовала его дыхание на своем лице.

– Я бы с этим поспорил.

– Ты бы хоть с чем поспорил.

Поднимаюсь в полный рост, отступаю на шаг и тут же отправляюсь в одну из комнат. Я практически сбегаю и приказываю себе не думать про Дилана.

Не нахожу ничего интересного и отправляюсь в ванную, там, за зеркалом на полках стоят баночки с таблетками, крем для рук и зубная нить. Собираю все и закрываю дверцу. Вскрикиваю. В отражении на меня смотрит белый чудик. В одно мгновение вспоминаю, что он не видит меня и не слышит – ушей и глаз ведь у него нет. Протяжно выдыхаю и боком обхожу его. Откуда он здесь вообще взялся? Как я его не заметила? За тюлем что ли прятался? Такой же худой, как и черные чудики, но этот ходячий.

Не успеваю выйти из ванной, как на ее пороге появляется Дилан. Он быстро осматривает меня и спрашивает:

– Ты как?

– Тут беленький, – отвечаю я, указывая пальцем на идущего в нашем направлении чудика.

– Главное, не касайся его, пошли.

– А гуманитарная помощь? – спрашиваю я.

Дилан глубоко вздыхает и спрашивает:

– Рита уже и тебе мозг вынесла?

– Не особо, но она бы попросила вынести мозг беленькому.

Уголок губ Дилана приподнимается, не успеваю увидеть, улыбнулся ли он полноценно, Дилан обходит меня и навсегда обезвреживает чудика-альбиноса.

В этот день мы принесли много полезного. Док был рад лекарству, которое я