На краю тумана 2 - Мери Ли

– Пистолет где? – спрашивает Дилан.

– За поясом, – признаюсь я. Мне спокойнее когда оружие под рукой. Не факт, что я попаду в нападающего, но это уже второстепенно.

– Мы пойдем в сторону центра города. Наша задача найти все, что только может нам пригодиться, и принести добытое к машинам.

– Например, что? – уточняю я, чтоб не тащить какую-нибудь хрень в виде поварешки или куклы Барби.

– Медикаменты, даже если они просрочены. Оружие, если повезет. Консервированная еда, крупа, обувь, одежда, топливо, зажигалки, спички, фонарики, нитки, скрепки и прочее. Все, что может пригодиться, – Дилан перечислил все это, не глядя на меня. Оборачивается. – Октавия, ты можешь остаться в квартире. Тебе необязательно идти.

– Еще как обязательно. Мы втроем не будем обузой. Лея не может ничем помочь, Мишель временно тоже. Поэтому…

– Ты можешь остаться, – с нажимом повторяет он и, кажется, сердится на меня.

Отрицательно качаю головой и задаю вопрос:

– Если мы кого-то встретим? Что делать тогда?

Пару ударов сердца Дилан гипнотизирует меня взглядом. Кажется, будто сейчас он скажет, что я никуда не иду и остаюсь сидеть здесь. К счастью, этого не происходит, и Дилан сообщает:

– В мертвом городе это почти невозможно. Но если кого-то встретим, то действуй так, как скажу я. Держись позади и не высовывайся.

– Как скажешь.

Отступаю на шаг, натягиваю лямки рюкзака на плечи, задеваю раненое, но даже не морщусь, ведь Дилан не отводит от меня внимательного взгляда.

– Я на минуту к Мишель и Лее, – бросаю я и быстро скрываюсь в соседней комнате.

Подруга лежит на кровати, а Лея сидит на полу рядом.

– Я все слышала, – произносит Мишель и пытается принять сидячее положение. Морщится и мычит. Один из осколков резанул не только по мышцам, но и дотянулся до сухожилия. Оно не разрезано полностью, но надорвано так, что если Мишель попытается бежать и сильно нагрузит ногу, то сухожилие разорвется. Я этого боюсь так же, как и смерти. Мишель нужна мне живой и невредимой.

– Ухожу вместе с командой Дилана, – сообщаю я, стараясь не акцентировать внимание на боли подруги.

– Ты с Диланом уходишь, – поправляет меня Мишель.

– Так распределили. Я не выбирала себе напарника.

– Я даже знаю, кто выбрал, – недовольно бубнит Мишель. – Будь осторожна.

– Вы тоже. Док осматривал тебя?

– Да. Все нормально.

Другого ответа я и не ожидала. Не помню, чтобы Мишель вообще жаловалась на что-то. Прощаюсь и выхожу из спальни, тихо притворив дверь. В соседней комнате расположились Док и Эрик. Второму очень нужен уход первого. Эрик в лихорадке, по словам Дока, он потратил на него оставшийся парацетамол.

Чувствую, что усталость от прошлых дней никуда не ушла. Всю ночь я плохо спала, не только из-за стонов Мишель, сколько из-за себя. Мне было жарко, а потом становилось холодно. Списав это на эмоциональный стресс, я перестала концентрироваться на своем самочувствии. Сейчас есть дела важнее, которые требуют моей полной концентрации. Пожалею себя как-нибудь потом.

Дилан уже стоит у выхода из квартиры и общается с Элеонорой. Впервые вижу в ее руках оружие. Она держит его уверенно и с внимательным выражением лица, кивает на каждое слово Дилана. Он оборачивается и заметив меня, тут же отдает приказ:

– Пошли.

И я иду. Снова иду за ним, как будто никогда и не было предательства. Как будто он никогда не бросал меня.

Выхожу из здания и как можно тише прикрываю за собой дверь. Солнечная погода и практически полное отсутствие ветра не способствуют успокоению, ведь город мертв. Смотря на обтянутые зеленью машины, мусорные баки, киоски становится не по себе. Я будто нахожусь не в реальности. За восемнадцать лет жизни до прихода тумана я видела многие города, и все они были другими. Толпы людей шли на работу, дети звонко смеялись, велосипедисты и бегуны разбавляли обычную атмосферу. Рекламные баннеры, звуки музыки из проезжающей машины. Города гудели, как рой пчел. Взамен этому пришли тишина и туман.

Ничего подобного больше нет. Сколько должно пройти времени, чтобы человечество вернулось к тому, что мы потеряли? Знаю одно – это будет не при моей жизни. Я этого уже не застану. Удел моего поколения – существовать на руинах прошлого, надеяться на будущее и пытаться выжить.

Глава 14

Семь часов. Несколько минут назад, Дилан сказал, что мы бродим по городу уже чертовы семь часов. Что удалось найти за это время? Практически ничего ценного, если брать меру из прошлых времен, либо уйму драгоценностей, если судить по нынешнему курсу.

Мы добыли одежду, в основном для меня, Леи и Мишель. Я нашла два тюбика зубной пасты и целую упаковку новых зубных щеток. Не буду думать о том, что у пасты вышел срок годности еще в прошлом году, это меньшее из зол. Полтора года назад мне пришлось вырвать зуб у Леи. Никогда не думала, что это настолько ужасное и грязное мероприятие. Я никогда не боялась стоматологов, приходила, открывала рот, ждала немного и уходила с умопомрачительной улыбкой. А теперь стоматологи нам только снятся, и то в кошмарах. Я видела, как больной зуб может добить человека. У Леи была лихорадка, она толком не спала и не ела. Практически не пила воду и страдала. Щеку разбарабанило так, что было ужасно неудобно забираться ей в рот. Нам с Мишель пришлось связать тетю, ведь она билась, как гладиатор, посадила мне два синяка, а подругу поцарапала до крови. Я дергала ее зуб плоскогубцами, о существовании которых даже не догадывалась в мирной жизни. К счастью, Лея тогда потеряла сознание, и я доделала работу с более покладистым пациентом. Поэтому гигиена рта – одно из самых важных мероприятий, которым нельзя пренебрегать.

Очередное здание встречает нас, когда солнце уже клонится к закату, а туман становится плотнее. Дилан, как и все предыдущие часы, молча идет передо мной, открывает дверь, освещает пространство внутри бессмертным фонариком, потом отходит в сторону, пропуская меня вперед.

За все эти часы мы почти не разговаривали. Дилан отдавал короткие приказы, я безропотно их выполняла. Сначала думала, что Дилан начнет разговоры о прошлом, но он даже не намекал на былое. Ведет себя так, будто мы действительно познакомились недавно. Даже не знаю, как к этому относиться. С радостью, что он не будет больше рвать струны моей души? Или