На краю тумана 2 - Мери Ли

нашла. Лея поблагодарила за одежду и спросила, не нашлось ли кошачьей еды для Шерстяного, услышав отрицательный ответ, немного огорчилась, но тут же начала мерить обновки, которые неизвестно кто носил до нас. Мишель спала, поэтому мы с тетей переговаривались шепотом. Я слушала о том, как прошел ее день, и ощущала, что у меня совсем не осталось сил. Не знаю, с чего это, я всегда была достаточно выносливой, а сейчас – расклеилась.

Когда поздний вечер уже начал перетекать в ночь, мне совсем поплохело, я поняла, что дело не в усталости. Что-то не так. Заболела? Только этого не хватало.

Войдя в ванную комнату, в которой из крана бежит только ржавая ледяная вода, я подошла к зеркалу и не узнала себя. Щеки красные, глаза, будто меня только что разбудили. Взгляд расфокусирован.

Что со мной не так?

Стук в ванную заставляет вздрогнуть, приоткрываю дверь и выглядываю наружу. За порогом стоит Элеонора.

– Этажом выше вода не ржавая, – говорит она. – Мы все помылись там, Лею я тоже сводила еще днем.

Тетя успела рассказать мне, что провела много времени с Элеонорой, говорит, что она добрая и милая.

– Спасибо, – искренне благодарю я.

Элеонора с подозрением разглядывает меня и спрашивает:

– С тобой все нормально?

– Да, – отмахиваюсь я. – Помоюсь, поем, посплю и все будет отлично.

Выдавливаю из себя улыбку, но есть вероятность, что она больше похожа на оскал.

Элеонора, слава ее такту, не достает меня и просто уходит. Забираю с собой полотенце, нижнее белье, которое сегодня нашла, кусковое мыло и выхожу из ванной. Освещая путь фонариком, поднимаюсь на этаж выше. В здании никого, кроме нас, но даже эта мысль не может заставить полностью расслабиться. Я словно сжатая пружина.

Нахожу открытую квартиру и добираюсь до ванной. Включаю воду, она действительно не ржавая, но холодная. И такая сойдет. Нужно смыть с себя пот и грязь прошлых дней. Кладу фонарик на одну из полок, забираюсь под ледяные струи и мне становится легче. Жар как будто уменьшается, на коже появляются мурашки. Тратя последние силы, намыливаю волосы и наклоняю голову под ледяной поток. Не задерживаюсь надолго и выбираюсь из душевой. Повязка на плече намокла так, что теперь я легко снимаю ее, не оттягивая кожу, которая и без этого болит.

– Вот черт, – шепчу я.

На месте, где было ранение от пули, немного оцарапавшей меня, теперь черное пятно, с ярко красными краями. Все воспалено. Хватаю фонарик с полки и почти впритык подношу его к руке. Это и есть причина моего хренового самочувствия? Я прибью Дока.

Натягиваю трусы и топ, заматываюсь в полотенце, сгребаю грязную одежду и складываю ее сбоку. Постираю завтра, сегодня у меня есть дела поважнее, например, придушить докторишку, который занес мне инфекцию в рану.

Открываю дверь ванной, но выйти не могу, ведь по ту сторону стоит Дилан. Направляю фонарь ему в лицо и грубо спрашиваю:

– Дилан, какого черта ты тут делаешь?

– Стою в очереди, – спокойно отвечает он, отодвигая фонарик в сторону. – Мы пришли последними, остальные уже… – Он замолкает и подходит ближе. – Это еще что такое?

Да. Чернющее пятно на плече невозможно не заметить. Отвожу взгляд в сторону и отвечаю:

– Когда мы бежали из Луча, в меня немного попала пуля.

– Немного? – злясь спрашивает Дилан и касается ладонью моего лба. – У тебя жар, я же говорил, не ходить со мной в город.

– Ты много чего говорил.

– Прекрати.

Дилан хватает меня за руку и тащит за собой, что-то бубня под нос.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, пытаясь удержать полотенце.

– Веду тебя к Доку, он поможет.

– Не уверена.

– Док – единственный врач, доступный нам. – Отрывисто говорит Дилан и едва слышно добавляет: – Придется вырезать.

– Чего?! Что ты только что сказал?

Дилан так и не отвечает. Протаскивает меня по лестнице, коридору, через квартиру, которую мы заняли и без стука входит в комнату Эрика. Пытаюсь отнять руку, но в это время норовит упасть полотенце, хватаю его и пинаю Далана по икре. Ему плевать. Док сидит на кресле рядом с кроватью, дремлет.

– Док, у нас тут беда, – говорит Дилан.

Старик разлепляет сонные веки и сладко потягивается. А я чувствую, что у меня больше нет сил на борьбу с Диланом. Перестаю вырываться, но мысли не успокаиваются, придумывают, как я отомщу Дилану. Планы начинаются от подбросить острый камень в ботинок, до четвертования.

– Что случилось? – спрашивает Док, пряча зевок за кулаком.

Без лишних слов, Дилан показывает на мое плечо.

– Дьявол, – выдыхает Док. – Это же…

– Да, – перебивает его Дилан. – Надо резать.

– Что резать? – спрашиваю я и начинаю пятиться назад, но Дилан так крепко держит меня, что становится больно.

– Надо как можно скорее, – тараторит Док, соскакивает с места и бежит вон из комнаты.

– Да отпусти ты, – прошу я и наконец-то получаю долгожданную свободу. – Что вы там резать собрались?

Несмотря на всю усталость и упадок сил, я готова сражаться. Не позволю им издеваться надо мной.

Дилан тяжело вздыхает, взъерошивает волосы, так, как делал это раньше, и поворачивается ко мне. Смотрит уверенно и прямо в самую душу. Он видит, как мне страшно, но начинает отвечать на вопрос:

– У тебя будет заражение, если…

– Нет, – пищу я и делаю шаг назад. Сжимаю узел полотенца так крепко, что ткань скрипит.

– Октавия, послушай…

– Иди в зад! Я не дам себя резать!

Пытаюсь обойти Дилана, чтобы покинуть комнату, но он встает на пути и не дает прохода.

– Уйди, – прошу я, глядя ему в глаза. – Не ты решаешь, что, кто и когда будет вырезаться из моего тела.

– Ты умрешь.

– И ты умрешь. Мы все умрем. И…

В комнату входит Док, тут же бросаюсь к двери, но Дилан будто ожидал подобного, ловит меня поперек талии и утаскивает на кресло, в котором пару минут назад сидел Док. Дилан почти забирается на меня сверху. Я, как рыба, запутавшаяся в сетях, чем больше брыкаюсь, тем сильнее запутываюсь.

– Да он даже не доктор! – кричу я. – Ветеринар.

– Фактически, – произносит Док с извиняющейся улыбкой. – Я помощник ветеринара.

Замираю и перевожу