Новые истории на старый лад - Дара Бояринова

несколько маятников и гирек, а музыкальный механизм выглядит как медный цилиндр, который вращает гиря. Барабан заставляет штифты нажимать на клавиши, связанные тросами с колоколами на звоннице. Главный колокол, который отбивает удары по количеству часов, весит более двух тонн, а самый большой «музыкальный» колокол – более тонны. Несмотря на то, что я знала, что увижу, огромный механизм просто завораживал, а шум оглушал. На мгновение мне показалось, что я оглохла. Зажмурилась, постояв несколько мгновений, привыкла.

– НУ? И ГДЕ ИСКАТЬ? – прокричал Донер.

Я приложила палец к губам, призывая к тишине, и начала осматриваться. Взгляд выхватывал то одну, то другую часть механизма, блуждая от детали к детали. Все они невероятным образом соединялись друг с другом, порождая единый организм, полный своеобразного изящества и магии. Шум отошел на второй план, а я всё смотрела и смотрела… Время… Что такое время, его нельзя пощупать, нельзя остановить, но мы живём в нём постоянно. Над загадкой времени пытали свои умы лучшие мудрецы. Но что такое время, не удалось разгадать никому… Кто догадался измерить время? Кто первым создал механизм, копирующий небесную механику? Все восторгаются циферблатами часов, а сам механизм всегда скрыт. Он хранит свои тайны, хранит время… хранит время… время… сквозь время… услышать сквозь время… услышать… закрыла глаза… вслушиваясь. Стук, скрежет, лязганье, шипение, гул, скрип, шорох трущихся поверхностей, непередаваемая какофония звуков. Сколько я стояла, не знаю, в какой-то момент звуки становились похожи на аккорды… ритм становился четче… звук чище… какофония превращалась в симфонию… симфонию времени… красивую симфонию, созданную неведомым гением. Надо просто понять, услышать эту красоту… и я слушала… и слышала.... вот вступили альт и контрабас, подхватили флейта и кларнет, и к ним присоединились тромбон и валторна, ударили литавры и барабаны, их поддержали арфа и рояль… резко, громко, дзинь! треугольник… как будто, разбилось что-то… разбилась слаженность, разбилась сыгранность… разбилась на осколки… шаг… другой… туда, где слышится этот резкий «треугольник». Вот. Опять. Всё тот же резкий звук. Всё отчётливее и громче. Дзинь! Пробираюсь сквозь огромный механизм аккуратно. Нельзя нарушить, нельзя сломать. Замираю у внутренней стороны циферблата. Огромная игла дернулась, отсчитывая минуту. Дзинь! Вот! Оно! Игла. Вверх. По шаткой лестнице. Внимательно осматриваю саму иглу, через матовое стекло. А в конце лестницы узкая дверь. Толчок. Тёмный провал дыхнул в лицо пылью. Отмахнувшись от паутины, сделала шаг, скрипучие доски подсказали, что тут давно никто не ходил. Вспыхнувший над плечом огонёк напомнил, что Донер рядом. Не отстаёт ни на шаг. Нутро коридора привело к ещё одной узкой двери. Открыв которую, мы очутились на крохотной площадке у наружной стороны циферблата. Ветер тут же попытался выбить локон из косы. По стене вилась лестница из больших вбитых в неё скоб. Забравшись по ней, оказалась на самом верху. Огромная игла дернулась, отсчитывая очередную минуту. До полуночи оставалось пять минут. Стоило мне только поставить ногу на скобу, как Донер остановил меня, и сам быстро взобрался на самый верх. Внимательно осмотревшись, он спустился обратно.

– Там нет ничего. Игла чистая.

– Не может быть… там же сказано. Услышать сквозь время осколки. Я услышала. Это точно где-то здесь. Так, я должна сама посмотреть.

Не став слушать возражения Донера, полезла вверх. И правда, нет ничего. Даже звук этот исчез, только свист ветра. Застыв, внимательно пригляделась. Ничего. И тут, игла дернулась в очередной раз. Полночь. С тихим шипением открылись потайные двери, и в лунном свете начался прекрасный балет. Нимфы кружились в безмолвном танце, приветствуя луну, дарящую им своё сияние. Танец завораживал. И тут в руке одной из нимф блеснуло что-то. Это оно! Только как добраться? Прыгать далековато… хотя… как там? Прыжок соверши с конца иголки… точно! Совершила. Не так уж и страшно… правда чуть не получила по лбу от одной из нимф. Но это мелочи. Глухой удар по доскам подсказал, Донер рядом. Подскочив к той самой фигуре, попыталась вытащить из её руки круглый поблёскивающий шарик. Но безуспешно. Все мои попытки не увенчались успехом. Времени становилось катастрофически мало… Донер, смотря на мои мучения, подошел, и одним движением вырвал из мраморных пальцев фигуры предмет.

– Ай! Да что такое-то? Почему они все режутся и колются?! – возмутился Дан.

Ответить не успела, сцена начала двигаться в обратную сторону, и мы вместе с фигурами оказались в тёмном помещении.

– И что? Нам теперь тут придётся сидеть до следующего часа? – осмотревшись вокруг, сказала я.

– Нет, тут должна быть дверь. Как-то же эти фигуры сюда поместили? Со стены, с такой поклажей не напрыгаешься, – вытирая окровавленные пальцы сказал Донер.

Методично осмотрев и простучав стены, через десять минут нашли потайную дверь. Вышли мы совсем с другой стороны механизма. Донер схватил меня за руку и потащил к выходу, но я, показав жестом «одну минуту» опять прислушалась к огромным часам… запели альт и контрабас, подхватили флейта и кларнет, и к ним присоединились тромбон и валторна, ударили литавры и барабаны, их поддержали арфа и рояль… и легкий перелив колокольчика дополнил, теперь уже завершенную симфонию… безупречно!

Спустившись в холл, тут же принялась рассматривать находку.

– Думаю, не самое удобное место для изучения, – сказал Донер. – Пойдём домой.

– Угу…

– Понятно, – выхватив у меня из рук шар, потащил к выходу.

– Донер! – возмутилась я.

– Тс-с-сс… не кричи, а то застанут нас в самый неподходящий момент…

– Какой?

Продемонстрировал… Это просто безумие… целоваться в тёмном холле городской ратуши… настоящее безумие… приятное безумие. Его поцелуи лишали воли, кружили голову, окатывали горячей волной, и рождали невероятное томление…

– Хватит… нам нужно идти…

– Нужно… у меня к тебе просьба.

– Какая?

– Давай ты не будешь лезть в неизвестность первая, прыгать, хватать, тащить и так далее. Хорошо? – грозно нахмурив брови, сказал Донер. – Я чуть не поседел, когда ты сиганула вниз к этим танцовщицам.

– Но я…

– Сандраааа…

– Ну, хорошо! Хорошо! Не буду!

– Вот и молодец, а теперь домой.

Глава 14.

Ночь… луна… благоухающий сад… крепкие объятия… сладкие поцелуи…

– Это входит в привычку…

– Что?

– Поцелуи в моём саду по ночам.

– Прекрасная привычка, я готов сделать это традицией.

– Нас могут увидеть.

– И что? Мы взрослые люди. Я официально ухаживаю за тобой…

– Ты же понимаешь, о чём я…

– Понимаю… Глупые правила и глупые люди…

– Но мы живём среди этих