Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— Это предусмотрительно, — поправила Элеонора — Вы двое слишком влюблены, чтобы думать о таких вещах, как состояние труб и репутация управляющей компании. А я нет.

Арина прошлась по гостиной, представляя, как здесь все будет. Вот здесь диван. Здесь книжные полки. Здесь ее растения. А здесь, у окна, маленький столик для завтраков. Она выглянула в эркер и увидела внизу тихий переулок, усаженный липами, а за ним кусочек парка. Парк! Можно будет гулять по утрам. Или бегать. Или просто сидеть на скамейке с кофе, который Дэн сварит перед выходом.

— О чем ты думаешь? — Дэн подошел сзади и обнял ее за талию.

— О том, что здесь можно будет гулять в парке. И о том, что в этом эркере поместятся все мои орхидеи.

— Все? Их у тебя штук двадцать.

— Двадцать три. С ризантеллой двадцать четыре.

— Значит, двадцать четыре. И монстера. И фикус. И герань.

— Герань останется в магазине. Она талисман.

— Хорошо. Герань талисман. Орхидеи в эркер. А я на кухню.

— Ты везде, — она повернулась к нему лицом — Ты главное. Растения это детали.

— Приятно это слышать, — он поцеловал ее в лоб.

— Кхм, — раздалось сзади. Элеонора стояла в дверях кухни с таким выражением лица, будто случайно увидела что-то неприличное, но не возражает — Я поговорила с риелтором. Цена адекватная. Торг уместен, но не обязателен. Документы в порядке. Если вы решите брать, я помогу с оформлением.

— Мам, — Дэн отпустил Арину и повернулся к матери — Ты уверена, что не хочешь сама здесь жить?

— У меня есть своя квартира, — отрезала Элеонора — И она меня полностью устраивает. Но я буду заходить в гости. Часто. Вы должны быть к этому готовы.

— Мы готовы, — сказала Арина, и это была правда.

После лилии, после свадьбы, после бабочки Клеопатры и подземной орхидеи. После всего, что случилось за эти полтора месяца она была готова к Элеоноре Аркадьевне в качестве почти-свекрови.

— Вот и хорошо. — Элеонора поправила ремешок сумки на плече — Тогда я оставлю вас. Осмотритесь еще раз. Почувствуйте пространство. Квартира должна вам подходить не только по документам, но и... — она замялась, подбирая слово — ...По ощущениям. Это важно.

— Мама, ты сейчас сказала что-то почти эзотерическое, — Дэн выглядел потрясенным — Ты веришь в «ощущения пространства»?

— Я верю в то, что дом должен быть домом, — сказала Элеонора — А не просто квадратными метрами. Все, я ухожу. Павел, проводите меня. И покажите документы на парковку.

Она вышла, уводя за собой риелтора, и дверь за ними закрылась с мягким щелчком. Арина и Дэн остались вдвоем в пустой, залитой солнцем квартире.

— Ну что, — сказал он — Кажется, у нас есть дом.

— Кажется, да.

— Ты правда хочешь здесь жить? Со мной?

— Я хочу жить с тобой, — она взяла его за руки — А где не так важно. Но эта квартира... Она особенная. Ты чувствуешь?

— Чувствую, — он огляделся — Здесь хорошо. Спокойно. Как будто стены уже нас приняли.

— Это, потому что здесь много солнца. Растения любят солнце. И я тоже.

— А я люблю тебя. — он притянул ее к себе — И, кажется, мама уже планирует, какие шторы повесить в гостевой спальне.

— Это будет ее спальня?

— Сто процентов. Она уже назвала ее «своей комнатой». Ты слышала? «Ванная с окном то, что нужно Арине. Кухня то, что нужно тебе». Она распределила пространство так, будто мы ее проект.

— Мы ее семья, — поправила Арина — А проекты то, как она выражает любовь.

Дэн посмотрел на нее с удивлением.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю. Я поняла это на ее юбилее. Когда она сказала, что я прошла проверку. Она не проверяла меня как бухгалтера или бизнес-партнера. Она проверяла меня как человека, который будет рядом с тобой. И я прошла.

— Ты больше, чем прошла, — он коснулся ее щеки — Ты ее завоевала. А это сложнее, чем прорастить ризантеллу.

— Ризантелла еще не проросла окончательно.

— Прорастет. У тебя все прорастает.

Он наклонился и поцеловал ее прямо в пустой гостиной, на фоне голых стен и эркера, залитого солнцем. Его руки скользнули по ее спине, притягивая ближе, и она ответила на поцелуй легко, радостно, как будто они только что выиграли в лотерею. Что, в общем-то, было почти правдой. Они нашли дом.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Дэн сказал:

— Знаешь, что я представил?

— Что?

— Вот здесь, — он указал на эркер — Будут твои орхидеи. А здесь, — он указал на кухню — Моя кофемашина. И каждое утро я буду варить тебе капучино с сердечком. И ты будешь сидеть на барном стуле и смотреть на меня. Как тогда, в баре. Только теперь это будет наш бар. Наша кухня. Наш дом.

— Звучит как план.

— Это лучший план в моей жизни. После плана с лилией.

— План с лилией был гениальным, — признала она — Ты притворился, что тебе нужен цветок, а сам охотился на флористку.

— И охота удалась. Трофей в моих руках.

— Я не трофей!

— Ты главный приз, — он улыбнулся — Самый ценный. Дороже японского виски.

— Льстец.

— Реалист. Спроси мою маму, она подтвердит.

— Твоя мама сейчас допрашивает риелтора насчет парковки.

— Значит, у нас есть время, — он снова притянул ее к себе — Давай еще раз обойдем квартиру. Медленно. Представим, где что будет стоять. Это же наше первое совместное жилье. Надо все спланировать.

— Ты становишься похож на Элеонору.

— Это комплимент или предупреждение?

— И то, и другое.

Они обошли квартиру еще раз, уже без риелтора и Элеоноры. Заглянули в хозяйскую спальню (просторная, с гардеробной, в которую Арина уже мысленно вешала свои платья), в гостевую («комната Элеоноры», как они ее тут же окрестили), в ванную с окном (Дэн сказал, что теперь будет принимать ванну с видом на небо, а Арина, что поставит на подоконник папоротник). Потом они вернулись в гостиную и сели на подоконник эркера. Просто потому, что мебели еще не было, а сидеть хотелось.

— Знаешь, — сказала Арина,