Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— В нашей. — он обвел рукой квартиру — Это все наша летопись. Коробки, шторы, орхидеи. Кофемашина, которая наконец-то стоит на нормальной кухне, а не в баре. Мы пишем новую главу, флорист. Прямо сейчас.

Арина посмотрела на него. Он сидел рядом уставший, встрепанный, в футболке с пятном от кофе. Кажется, он пролил его, когда распаковывал кружки. И был самым красивым мужчиной в мире.

— Иди сюда, — сказала она.

— Зачем?

— Писать новую главу.

Он понял без слов.

Они переместились в спальню. Свою спальню, с новым постельным бельем и окном, выходящим на липы. За окном сгущались сумерки, но они не стали включать свет. Им хватало уличных фонарей и того внутреннего света, который разгорался между ними.

Дэн сел на край кровати и притянул Арину к себе. Она встала между его колен, глядя на него сверху вниз. Он снизу вверх. И этот обмен взглядами был долгим и молчаливым, как будто они оба понимали: это не просто близость. Это новоселье. Первая ночь в их общем доме.

— Я хочу запомнить этот момент, — сказал он тихо — Первая ночь в нашей квартире. Наша кровать. Наши стены. Наши липы за окном.

— Это просто комната, — сказала она, хотя знала, что это не так.

— Это не просто комната. Это место, где мы будем просыпаться вместе. Годами. Десятилетиями. Я хочу, чтобы первая ночь здесь была особенной.

— Тогда сделай ее особенной.

Он не стал спешить. Он вообще редко спешил. Этот человек, который умел ждать, пока кофе прольется ровно двадцать семь секунд. Он поднял руки и начал расстегивать ее блузку медленно, пуговицу за пуговицей, целуя каждый открывающийся участок кожи. Ключицы. Грудь. Солнечное сплетение. Его губы были теплыми и мягкими, и каждое прикосновение отдавалось где-то глубоко внутри.

Арина запустила пальцы в его волосы, они все еще были влажными после душа, и слегка потянула. Он тихо застонал ей в кожу, и этот звук вибрацией прошел сквозь нее.

— Тебе нравится, — прошептала она.

— Мне очень нравится, — его голос был низким, хрипловатым — Ты вообще представляешь, что ты со мной делаешь?

— Примерно то же, что ты со мной.

— Тогда мы квиты.

Блузка полетела на пол. За ней последовал бюстгальтер. Дэн стянул футболку через голову. Просто, без эффектных жестов, но Арина все равно залюбовалась: тем, как двигаются его плечи, как татуировка Иггдрасиля переливается в полумраке, как мышцы на животе напрягаются, когда он тянется к ней.

— Иди ко мне, — сказал он и лег на спину, увлекая ее за собой.

Она оказалась сверху, упираясь ладонями в его грудь. Его руки легли на ее бедра. Горячие, требовательные, но в то же время нежные. Он гладил ее кожу, рисовал узоры, сжимал и отпускал, будто играл на каком-то инструменте.

— Ты прекрасна, — сказал он, глядя на нее снизу вверх — Я, кажется, никогда не устану это повторять.

— Я, кажется, никогда не устану это слышать.

Она наклонилась и поцеловала его глубоко, жадно, отдавая все, что у нее было. Он ответил тем же, и на несколько минут мир сузился до их губ, их рук, их дыхания.

Потом он перевернул их одним плавным движением, так что она оказалась на спине, а он сверху. Его губы двинулись вниз по шее, по груди, по животу, оставляя влажные дорожки. Он целовал ее там, где кожа была самой чувствительной: сгиб локтя, запястье, внутренняя сторона бедра. И каждое прикосновение было как разряд тока.

— Дэн, — выдохнула она.

— М-м?

— Я хочу тебя. Сейчас.

— Я тоже тебя хочу. Всегда.

И он вошел в нее медленно, давая привыкнуть, глядя в глаза. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и они начали двигаться вместе. Сначала медленно, потом быстрее, находя общий ритм, который был только их. Его дыхание стало частым, прерывистым. Ее тоже. Их пальцы переплелись на подушке.

— Ты моя, — прошептал он.

— Твоя, — ответила она — А ты мой.

— Весь твой. Навсегда.

Финал наступил одновременно волной, которая накрыла обоих. Арина вскрикнула, и он поймал ее крик губами, превратив в поцелуй. Через несколько секунд он последовал за ней, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи.

Потом тишина. Только дыхание. Только листья лип за окном. Только их сердца, которые постепенно замедлялись.

Они лежали, переплетясь, и молчали. Слов не требовалось, все уже было сказано. До, во время, после.

— Знаешь, — сказал наконец Дэн — У нас теперь есть дом.

— У нас есть дом, — согласилась она.

— И спальня.

— И спальня.

— И кровать, которую мы только что опробовали.

— И кровать. Очень удачно опробовали, я считаю.

— Я тоже. — он повернул голову и поцеловал ее в висок — Но знаешь, что самое главное?

— Что?

— Что у нас есть мы. И завтра утром я проснусь здесь, с тобой. И послезавтра. И через год. И через десять лет. Это не просто квартира, Арина. Это наша жизнь. И она мне безумно нравится.

Арина улыбнулась и прижалась к нему теснее. За окном шелестели липы. Где-то в гостиной, в своем террариуме, тихо росла ризантелла. А в новой кофемашине на новой кухне ждал своего часа завтрашний эспрессо.

Глава 19. Компромиссы

Совместная жизнь оказалась не такой, как в книгах. В книгах герои съезжались, и дальше шли монтажные вставки: вот они пьют кофе в обнимку, вот гуляют под дождем, вот ссорятся из-за ерунды и мирятся под красивую музыку. В реальности совместная жизнь состояла из компромиссов. Мелких, бытовых, иногда раздражающих, но необходимых.

Первый компромисс случился на второй день после переезда и касался зубной пасты.

— Ты опять не закрыл тюбик, — сказала Арина, заходя на кухню с колпачком от пасты в руке.

Дэн стоял у кофемашины уже в фартуке. Он все-таки не мог варить кофе без фартука, даже дома. И как раз заканчивал взбивать молоко.

— Я закрыл, — сказал он, не оборачиваясь — Почти.

— «Почти» это не закрыл. Колпачок лежал отдельно. Паста засохла. Пришлось ковырять.

— Прости. — он повернулся и протянул ей чашку с капучино — Мир?

— Это взятка?

— Это превентивная мера. Кофе и сердечко. Сработает?

Арина взяла чашку. На пенке красовалось сердечко на этот раз не одно, а два, соединенных вместе.