Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

квартире. Арина с утра навела порядок. Фикус переехал в угол, чтобы никто не запнулся, Дэн сварил кофе, а Костя, которого Арина попросила помочь, принёс букет для Нины Петровны. Букет был собран по всем правилам: белые пионы, лаванда, эвкалипт. Ни одной розы.

— Какой красивый букет, — мама восхищённо рассматривала цветы — И никаких роз! Арина, это ты его научила?

— Это мой помощник, — Арина кивнула на Костю — Костя. Он боится роз.

— Боится роз? — папа заинтересованно посмотрел на Костю — Почему?

— Они агрессивные, — серьёзно сказал Костя — У них шипы. Они как бы говорят: «Не приближайся». Я их уважаю и держу дистанцию.

Папа помолчал. Потом кивнул:

— Разумно. Пчёлы тоже не любят агрессии. Может, вам стоит заняться пчёлами?

— Пап! — Арина закатила глаза.

— А что? Хорошее дело. Мёд, воск, прополис. И пчёлы не агрессивные, если к ним с уважением.

— Я подумаю, — серьёзно сказал Костя.

Вечер прошёл на удивление хорошо. Нина Петровна, как и ожидалось, устроила Дэну допрос: где работает, какие планы на будущее, почему именно Арина. Дэн отвечал честно и спокойно. Рассказал про бар, про кофе, про лилию, с которой всё началось. Нина Петровна слушала, кивала, и к концу разговора её взгляд стал заметно теплее.

Сергей Васильевич допроса не устраивал. Вместо этого он увёл Дэна на балкон, где достал из сумки маленькую баночку мёда.

— Свои пчёлы, — пояснил он — Попробуйте.

Дэн попробовал.

— Вкусно. Очень.

— Это липовый. У меня ещё есть гречишный, но он на любителя. — папа помолчал — Значит, бармен?

— Бармен.

— Арина рассказывала. Сказала, вы варите хороший кофе. И собрали ей букет. Своими руками.

— Она научила.

— Это хорошо, — папа кивнул — Женщина должна учить мужчину. А мужчина должен учиться. Это залог долгой совместной жизни. — он сделал пауз — Но если обидите её, то у меня есть пчёлы. Они агрессивные. Когда нужно.

Дэн сглотнул.

— Я не обижу.

— Верю. Но предупредил.

Вечером, когда родители уехали в гостиницу, а Костя отправился домой с баночкой мёда и брошюрой о пчеловодстве, Арина и Дэн сидели на диване и молчали.

— Ну что, — сказала наконец Арина — Ты выжил.

— Выжил, — согласился он — Твоя мама спрашивала, когда мы планируем свадьбу.

— Что?!

— Мягко. Намёками. Спросила, есть ли у нас «планы на будущее». И посмотрела на мою левую руку. Проверяла, есть ли кольцо.

— И что ты ответил?

— Сказал, что планы есть. Но мы не торопимся. — он повернулся к ней — Это правда? Мы не торопимся?

Арина посмотрела на него. На его чуть взволнованное лицо. На его руки, которые всё ещё пахли кофе. На татуировку Иггдрасиля, видневшуюся из-под ворота футболки.

— Мы не торопимся, — сказала она — Но мы идём. Вместе. И это главное.

— Согласен, — он обнял её — Кстати, твой папа угрожал мне пчёлами.

— Это нормально. Он всем угрожает пчёлами. Мой бывший после разговора с ним боялся заходить в цветочные магазины.

— Серьёзно?

— Он думал, что в каждом цветочном могут быть пчёлы. Папина школа устрашения.

Дэн рассмеялся и прижал её к себе крепче.

— Я не боюсь пчёл. И твоих родителей больше не боюсь. Они хорошие. Особенно папа. Он дал мне мёд. И сказал, что я «ничего так». Это почти как одобрение моей мамы.

— Это выше одобрения Элеоноры, — сказала Арина — Элеонора одобряет стратегически. Папа тактически. Ты прошёл оба уровня.

— Значит, я финальный босс?

— Ты мой человек. И теперь это официально признано всеми сторонами.

— Всеми? — он прищурился — А как же Костя?

— Костя сказал, что у тебя хорошая корреляция с растениями. Это высшая похвала.

— Тогда я спокоен.

Он наклонился и поцеловал её. За окном шумели липы. Те самые, которые папа, уходя, назвал «хорошими медоносами». Где-то в террариуме тянулась к свету ризантелла. А на кухне, на столе, стояла баночка мёда подаренная папой, которая означала больше, чем все слова.

Семья стала чуть больше.

Глава 22. Болезнь

Через три дня после отъезда родителей Арина заболела.

Это случилось внезапно, как всегда бывает с гриппом. Утром она проснулась с лёгким першением в горле, но не придала этому значения. К обеду, когда она помогала Косте оформлять букет для очередной свадьбы, появилась слабость. К вечеру поднялась температура.

— Ты горячая, — сказал Дэн, коснувшись её лба, когда она вернулась домой.

— Я просто устала. День был длинный.

— У тебя температура. Я принесу градусник.

Градусник показал тридцать восемь и пять.

— Так, — сказал Дэн тоном, который Арина раньше слышала только в баре, когда он решал какую-то проблему с оборудованием — Ты ложишься в постель. Сейчас. Я звоню Косте и говорю, что завтра магазин без тебя.

— Но завтра доставка...

— Костя справится. Ты сама говорила, что он хороший помощник. Вот и проверим. А ты будешь лежать и лечиться.

— Дэн...

— Без возражений, — он взял её за плечи и повёл в спальню — Ты мой главный цветок. А главный цветок нужно беречь.

— Я не цветок, — слабо запротестовала она.

— Ты пион. Редкий. Прекрасный. И сейчас нуждаешься в поливе и отдыхе.

У Арины не было сил спорить. Она позволила уложить себя в постель, укрыть одеялом и принести чай с мёдом. Тем самым, папиным, липовым.

Через час температура поднялась до тридцати девяти.

Дэн не спал всю ночь.

Он сидел рядом с кроватью на стуле, который притащил из гостиной, и держал её за руку. Менял компрессы. Заставлял пить воду. Когда её начинало знобить, укрывал вторым одеялом. Когда становилось жарко, то убирал одно. Он двигался тихо, почти бесшумно, как привык двигаться за барной стойкой, точно и без лишних движений.

— Ты не обязан, — прошептала Арина в какой-то момент. Губы у неё пересохли, голос был хриплым — Тебе завтра на работу.

— Я взял выходной, — сказал он — Ещё вечером позвонил управляющему.

— Но...

— Никаких «но». Ты важнее бара. Ты вообще важнее всего. Так что лежи и поправляйся.

Утром температура немного спала. Арина проснулась от запаха куриного бульона.

— Ты варишь бульон? — она не поверила своему носу.

— Пытаюсь, — раздался голос Дэна