Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— Не выброшу, — пообещала Арина — У нас теперь будет такая традиция. Каждый год новые засушенные цветы на ёлке.

— И кофейные зёрна, — добавил Дэн — Без них нельзя.

Начали бить куранты. Первый удар. Второй. Третий. Все подняли бокалы.

— За уходящий год, — сказал Дэн — За лилию, с которой всё началось. За круассаны. За подпольного ботаника Гришу, который сейчас в Индонезии, но прислал открытку с орхидеей.

— За новые магазины, — добавила Элеонора — И за стабильный рост прибыли.

— Мам!

— Что? Я желаю вам финансового благополучия. Это важно.

— За любовь, — сказала Марина, поднимая бокал — За то, чтобы мы все были так же счастливы, как мы с Андреем.

— И как мы с калатеей, — добавил Костя.

Десятый удар. Одиннадцатый. Двенадцатый.

— С Новым годом! — хором сказали все.

Дэн повернулся к Арине, взял её за руку и поцеловал прямо там, у ёлки с засушенными цветами.

— С Новым годом, флорист, — прошептал он — Пусть следующий год будет ещё лучше.

— Куда уж лучше? — она улыбнулась — У нас есть дом. И магазин. И монстера, которая не плачет.

— Будет ещё лучше. Я обещаю.

Она хотела ответить, но тут её внимание привлекла Элеонора Аркадьевна. Та стояла чуть поодаль, у окна, и смотрела на праздничный стол, на смеющихся гостей, на ёлку, на них с Дэном. А по её щеке, впервые за всё время, что Арина её знала, катилась слеза. Всего одна. Элеонора быстро смахнула её кончиком пальца, но Арина заметила.

— Элеонора Аркадьевна, — она подошла к ней — Что случилось?

— Ничего. — Элеонора выпрямилась и поправила рукав платья — Просто... Я давно не встречала Новый год в такой компании. Обычно это был ресторан, или приём, или телевизор. А здесь семья. — она помолчала — Это приятно.

— Вы часть этой семьи, — сказала Арина — Вы с самого начала были её частью.

— Я знаю, — Элеонора слабо улыбнулась — Я просто не ожидала, что это будет так трогательно. Не привыкайте.

— Не буду.

Они постояли ещё немного у окна, глядя на ночной город. Вдалеке гремели салюты. Разноцветные вспышки расцвечивали небо, отражаясь в окнах соседних домов. Арина чувствовала тепло от камина (электрического, но всё равно уютного), слышала смех гостей и голос Дэна, который рассказывал Косте, как правильно темперовать кофе.

— Я рада, что мой сын встретил вас, — сказала вдруг Элеонора — Вы сделали его счастливым. И меня тоже.

Арина не нашлась, что ответить. Вместо этого она просто взяла Элеонору за руку, впервые за всё время их знакомства. И Элеонора не отдёрнула руку. Она сжала её в ответ коротко, почти незаметно. Но этого было достаточно.

Через час, когда гости начали расходиться, а Костя укладывал калатею в специальную переноску («ей пора спать, у растений режим»), Арина и Дэн остались вдвоём. Они сидели на диване, укрытые одним пледом, и смотрели на догорающие свечи.

— Ну что, — сказал Дэн — Первый совместный Новый год состоялся.

— Первый из многих, — добавила она.

— Ты правда этого хочешь? Каждый Новый год с моей мамой, с моей сестрой, с Костей и его калатеей?

— Хочу. А ты?

— Я хочу, — он повернулся и посмотрел на неё — Я хочу каждый Новый год. И каждый день между ними. Я хочу всю жизнь.

— Тогда договорились.

— Договорились. — он поцеловал её в лоб — Кстати, ты заметила, что мама плакала?

— Заметила.

— Это второй раз в моей жизни. Первый был, когда Марина выходила замуж. Так что ты теперь в одном ряду с Марининой свадьбой. Это высший ранг.

— Я польщена.

— Ты должна быть польщена. Моя мама не плачет. Даже когда режет лук. Она его не режет, у неё для этого есть домработница.

Арина рассмеялась и прижалась к нему теснее. За окном всё ещё гремели салюты. В эркере монстера, калатея и орхидеи мирно соседствовали, не подозревая о том, что стали свидетелями рождения новой семейной традиции. А в гостиной, на ёлке, среди засушенных цветов и кофейных зёрен, висела крошечная записка, которую Арина написала днём и никому не показала: «Следующий год будет нашим. Как и все последующие».

Глава 24. Ночной разговор

Это была одна из тех летних ночей, когда город не хочет засыпать. Воздух тёплый и густой, пахнет липами и пылью, где-то далеко лают собаки, а в распахнутые окна вплывают звуки чужой музыки, чужого смеха, чужой жизни. Но Арине и Дэну не было дела до чужих жизней. У них была своя.

Они лежали в постели уже час, но сон не шёл. Арина ворочалась с боку на бок, поправляла подушку, сбрасывала простыню и снова натягивала. Дэн лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.

— Ты тоже не спишь? — спросила она шёпотом.

— Не сплю.

— Почему?

— Не знаю. Просто не спится. Мысли.

— Какие?

— Разные. О тебе. О нас. О том, что будет через год. Через пять лет. Через десять.

Арина повернулась на бок и подпёрла голову рукой. В полумраке спальни его лицо казалось высеченным из камня. Резкие линии скул, прямой нос, тени от ресниц. Татуировка Иггдрасиля на плече едва угадывалась в темноте, но она знала её наизусть. Корни, ствол, крона. Прошлое, настоящее, будущее.

— Давай выйдем на балкон, — предложила она — Всё равно не спим. Посмотрим на звёзды.

— В городе нет звёзд, — заметил он.

— Есть. Просто их плохо видно. Но они есть.

Они накинули на себя одежду и вышли на балкон. Маленький, но уютный, с двумя плетёными креслами и горшком лаванды, которую Арина поставила сюда весной. Лаванда пахла. Липы шумели. Город мерцал огнями.

Дэн принёс две кружки чая с мёдом. Арина попробовала и улыбнулась.

— Ты заварил чай с лавандой?

— А что, не надо было?

— Вообще-то я просила мяту. Но лаванда тоже неплохо. На вкус как цветочный магазин.

— Цветочный магазин это твой вкус. Так что всё правильно.

Они сидели в креслах, смотрели на огни и молчали. Молчание было уютным. Не таким, которое хочется нарушить, а таким, в котором можно просто быть.