Ботанический сад в чашке - Лина Ровак

— Звучит как название коктейля. «Ты, я и гроза». Джин, имбирь, что-то дымное.

— Ты даже грозу можешь превратить в коктейль.

— Это профессиональная деформация.

Они остались на балконе. Гроза приближалась. Молнии становились ярче, а гром громче. Запахло озоном, свежестью, надвигающимся дождём. Арина забралась к Дэну под плед, и они сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как небо разрезают белые зигзаги.

— Знаешь, чего я хочу? — спросила она.

— Чего?

— Я хочу встретить с тобой тысячу рассветов.

— Тысяча это только начало, — сказал он — Я хочу встретить с тобой все рассветы. Вообще все.

— Это амбициозно.

— Я бармен. У меня амбиции.

Она рассмеялась и уткнулась носом в его плечо. Дождь начался внезапно. Крупные капли забарабанили по листьям лип, по крыше, по балконным перилам. Они не ушли. Сидели под пледом, слушали дождь и молчали. Потому что всё уже было сказано. И в этом молчании было больше любви, чем во всех словах мира.

Когда гроза ушла и небо начало светлеть, они всё ещё сидели на балконе. Мокрые, уставшие, но счастливые.

— Рассвет, — сказал Дэн, кивая на восток — Первый из тысячи.

— Первый, — согласилась она — И он прекрасен.

Небо и правда было прекрасным: розовым, золотым, с остатками туч, подсвеченных снизу. Город просыпался. Где-то запели птицы. Где-то проехала первая машина.

Арина и Дэн смотрели на рассвет и держались за руки. Впереди был новый день. Позади ночь, которая сделала их ближе. А в квартире, в эркере, монстера выпустила новый лист. Потому что чувствовала, что атмосфера в доме правильная.

Глава 25. Соперник

Первые признаки надвигающейся катастрофы появились в понедельник утром. Арина подошла к «Бутон энд Блум» и замерла с ключом в руке. Напротив, через улицу, красовалась новая вывеска: «Rose Co. — цветы для тех, кто ценит perfection». Вывеска была огромной, золотой, с аляповатой розой посередине.

— Они написали «perfection» латиницей, — сказал Костя, который как раз подошёл сзади с неизменной калатеей в руках — Это дурной вкус. И роза. Тоже дурной вкус.

— Костя, вы мой любимый сотрудник, — сказала Арина, не оборачиваясь.

— Я знаю. Вы говорите это каждую неделю.

Они вошли в магазин, и Арина попыталась сосредоточиться на текущих заказах, но вывеска напротив маячила в окне, как золотой зуб в улыбке неприятного человека. Весь день она ловила себя на том, что смотрит через улицу, считает посетителей, заходящих в Rose Co., и хмурится.

Вечером, когда она рассказала Дэну о новом конкуренте, тот отреагировал спокойно:

— Конкуренция это нормально. Ты справишься. У тебя уникальный магазин, уникальные букеты и уникальный сотрудник, который разговаривает с растениями.

— Два уникальных сотрудника, — поправил Костя, который задержался после смены, чтобы пересадить монстеру — Элеонора Аркадьевна тоже уникальная.

— Элеонора Аркадьевна не сотрудник. Она явление природы.

— Как гроза, — добавила Арина, вспомнив их недавний ночной разговор.

— Как гроза, — согласился Дэн.

На следующий день Арина узнала, кто стоит за Rose Co. Это случилось случайно. Она вышла из магазина, чтобы забрать доставку, и столкнулась с ним нос к носу на тротуаре.

— Арина? — Высокий, холёный мужчина в идеально сидящем костюме смотрел на неё с улыбкой, которая была на полградуса теплее, чем требовала ситуация — Не может быть! Сколько лет!

— Марк? — она отшатнулась.

Марк был её однокурсником по флористическим курсам. Амбициозный, харизматичный, с руками, которые умели собирать букеты быстрее всех в группе, и с языком, который умел говорить ровно то, что хотят услышать. Они не были друзьями. Скорее, соперниками. Марк всегда хотел быть лучшим. И когда Арина получила высший балл за выпускную работу, композицию из сухоцветов и эвкалипта, он не поздравил её. Он сказал: «Сухоцветы для похорон». Очень в его духе.

— Я слышал, у тебя тут магазинчик, — Марк окинул взглядом «Бутон энд Блум», и его улыбка стала чуть более снисходительной — Мило. Очень... Камерно.

— У меня два магазина, — поправила Арина спокойно — И это не «магазинчик», а один из лучших флористических бутиков в городе. Спроси у Элеоноры Аркадьевны.

— У кого?

— У моей бизнес-партнёрши. И почти свекрови.

Улыбка Марка дрогнула на микрон.

— Что ж, — сказал он, поправляя запонку — Теперь у тебя есть сосед. Rose Co. это мой проект. Сетевой формат, европейские стандарты, прямые поставки из Голландии. И цены, — он выделил это слово — на пятнадцать процентов ниже рынка.

— Поздравляю, — сказала Арина — Надеюсь, у вас всё получится.

— У нас уже получается, — Марк улыбнулся, на этот раз откровенно хищно — Кстати, если захочешь продать свой «бутончик», то я открыт к переговорам. Времена сейчас сложные. Не все выживают.

— Я выживала и не в такие времена, — ответила она — Удачи, Марк.

Она развернулась и ушла в магазин. Её спина была прямой, шаг уверенным, но внутри всё кипело. Костя, который наблюдал за сценой через окно, тут же подскочил с кружкой воды.

— Это он? Соперник?

— Это Марк, — сказала она — Мы учились вместе. Он всегда был конкурентным.

— Он смотрел на вас как на букет, который хочет купить, но не может себе позволить, — задумчиво сказал Костя.

— В каком смысле?

— В том смысле, что он вас хочет. Не как флориста. Как флористку. Как женщину.

— Костя, вы драматизируете.

— Я не драматизирую. Я наблюдаю. Растения тоже конкурируют за свет и воду. Но они делают это честно. А этот человек нечестный. Я чувствую.

Арина не стала спорить. В конце концов, Костя разговаривал с растениями и утверждал, что они отвечают. Может, он и в людях разбирался лучше, чем казалось.

Первая неделя конкуренции была тяжёлой. Rose Co. развернул агрессивную рекламу: флаеры, баннеры, таргетированная реклама в соцсетях с лозунгом «Цветы, которые говорят о вас». Арина видела эти объявления и скрипела зубами. Хуже того, несколько постоянных клиентов ушли.

«У них дешевле», — сказала одна женщина, которая раньше заказывала букеты каждую неделю.

«Мы пока попробуем», — сказал мужчина, который всегда покупал пионы для жены.

Арина держалась. Дэн поддерживал её как мог. Варил кофе, делал массаж плеч по вечерам, слушал её монологи о том, что «демпинг это нечестно, это убивает рынок». Но он видел, что она устаёт. Что