Звезда Севера - Вероника Норт

Во время войны и после, когда Эрон жил в отдалении, они поддерживали связь, и он регулярно писал брату. В письмах не было ничего личного, что лежало бы на поверхности, но все же они общались открыто, как и всегда, и понимали настоящую подоплеку слов. Если бы кто-то так беспощадно влезал в их переписку, Эрон бы чувствовал неприязнь к этим людям.

Теперь ему предстояло исправлять очередную ошибку.

Ночью Эви тихо вошла в его спальню и протянула ему незапечатанный конверт с ответом. Бледная и отрешенная, она ничего не сказала, только подошла к окну и устремила взгляд в темноту.

Не читая письма, он закрыл конверт и приложил к нему свою печать.

– Почему? – обернувшись, тихо спросила она.

Эрон подошел к ней и притянул к себе, обняв за талию. Она не сопротивлялась, но и не отвечала на прикосновение.

– Я просил тебя доверять мне, – сказал он. – Но доверие не может быть односторонним. Ты тоже заслуживаешь доверия.

Вместо ответа Эви вздохнула и прислонилась щекой к его груди.

– Я волнуюсь за нее, – прошептала она.

Эрон погладил ее волосы и поцеловал в макушку. От нее исходил тонкий запах цветочного мыла и моря, и ее близость будоражила его кровь.

– Думаю, она тоже волнуется за тебя.

– Какой он? – Эви подняла голову. – Принц Илиас. Он достойный человек?

– Он… – Эрон помедлил и чуть поморщился, пытаясь подобрать слова, потому что не хотел ей лгать. – Мне он не нравится, – признался он. – Мы вели войну еще тогда, когда ни я, ни он не были принцами. И его сложно было назвать достойным противником.

Она нахмурилась. Эрон пожал плечами и поспешил успокоить ее:

– Женщины всегда находили его привлекательным и достойным, насколько я знаю.

– У Элии непростой характер, и она бывает слишком упряма.

– Видимо, у вас, северянок, это в крови, – вздохнул он.

Эви отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Возможно, потому что мы, северянки, – на этом слове она язвительно скопировала его интонацию, – не рождены быть рабынями.

– А такие как я, ублюдки, – с откровенной иронией уточнил он, – не рождены быть наследниками престола. Но, как видишь, это случилось…

– Да, но раз ты будущий король, в твоей власти было не делать этого! Не обращаться с нами, как с вещами!

Неожиданно она ударила его сжатыми кулаками в грудь – слабо, скорее толкнула, а не ударила. Но ее глаза потемнели от гнева, как море перед штормом.

– В моей власти? – Эрон схватил ее за руки, все еще сжатые в кулаки на его груди. – Неужели ты до сих пор не поняла, что я не хотел отправлять твою сестру к нему, и, будь моя воля, этого бы не произошло! – Он отпустил ее и отвернулся. – Такова была часть цены за мир между нашими королевствами.

С усилием успокоившись, Эрон сделал длинный размеренный вдох, налил вино в два кубка и, присев на край стола, протянул один Эви. Их пальцы на мгновение соприкоснулись.

– Значит, я была обещана тебе Матерью, а моя сестра отдана ради мира между двумя королевствами?

Он сделал глоток и сказал:

– Наши злобные боги любят жертвы. Когда что-то получаешь – всегда приходится отдавать. Или, как у нас говорят, чем ценнее дары – тем дороже плата.

– Но в обоих случаях ты ничего не заплатил, ты просто получил то, что хотел. – В ее голосе уже не было яда, только горечь поражения.

– Думаешь, я хотел становиться твоим маэлем? – Он сразу же пожалел об этих словах, но было поздно.

Ее щеки вспыхнули, губы изогнулись в гримасе. Эви сжала кубок, сделала несколько больших глотков и закашлялась – вино было крепким. Она вытерла рот тыльной стороной ладони и зло произнесла:

– Значит, мы оба этого не хотели!

Поставив на стол пустой кубок, она собиралась отойти, но Эрон взял ее за руку и подтянул к себе – уже осторожно, почти нежно. Обхватив ладонями ее лицо, заглянул в глаза, в которых блестели слезы.

– Моя мать маэле, – сказал он как можно мягче. – И как бы ни любил ее отец, она таковой и останется. Думаешь, я хотел кому-то подобной судьбы? Плодить бастардов, таких же, как и я? Жить в тени, довольствуясь ролью наложницы?

Стерев большим пальцем едва успевшую выкатиться слезинку, он продолжил:

– Видят Первородные, я не хотел быть принцем, не хотел быть чьим-то маэлем и не хочу быть королем. Все это, так или иначе, требует слишком больших жертв. – Эрон дотронулся до ее теплых губ. Снова поймал затуманенный взгляд. – Но это не значит, что я не хотел тебя. Тебя я захотел, как только увидел. И с каждым днем хочу все сильнее, пусть даже придется за это очень дорого заплатить.

Эви вздрогнула и отстранилась.

– Я… У меня кружится голова, – пробормотала она, избегая смотреть на него. – Лучше я лягу спать.

Криво улыбнувшись, Эрон выпустил ее.

– Конечно, – сказал он насмешливо. – Спокойной ночи.

Он вышел на террасу и долго смотрел на чернильное небо с россыпью звезд, среди которых так ярко выделялась Северная звезда. Такая же одинокая и недосягаемая, как его северянка.

Глава 15

В большом тронном зале – не в том, где ее разлучили с сестрой и сделали рабыней, – было немного народу, но поток посетителей не иссякал уже третий час. Сегодня был день рождения Эрона, и он, как и полагается правителю, с самого утра принимал официальные поздравления от гостей, съехавшихся со всей Эфрии.

Время тянулось ужасно медленно, но знатные семьи, кажется, никуда не торопились. После того как их объявляли, они, с приклеенными улыбками, торжественно входили через широкие двойные двери на противоположном конце зала, и каждый раз кто-нибудь из них сбивался с шага, разинув рот при виде нее.

Эви, нарушая все правила и традиции, сидела не на низкой скамеечке у ног Эрона, а в достаточно удобном кресле с высокой спинкой рядом с ним. Совет возмущался при виде такого вопиющего пренебрежения к вековым обычаям, но Эрон даже не удостоил их ответом. Видимо, жалобы старой карги Гвинэт тоже не возымели успеха, по крайней мере, он о них не упоминал, и Эви была ему за это благодарна.

Спотыкающиеся лорды быстро приходили в себя, снова натягивали сладкие улыбки и расшаркивались перед принцем в поздравлениях и наилучших пожеланиях. Они представляли своих дочерей и племянниц, оголенных, насколько это возможно, и увешанных драгоценностями с головы до ног, при этом косясь на Эви со злым