Звезда Севера - Вероника Норт

Эрон не стал ее удерживать, хотя очень не хотел отпускать. Возможно, она была права, и им обоим нужно осознать и обдумать произошедшее наедине с собой.

– Доброй ночи, – сказал он ей на прощание.

– Доброй ночи, маэль, – ответила Эви, и в голосе ее сквозило что-то такое, что он едва не передумал и не остановил ее.

Завернувшись в покрывало и подобрав с пола свою одежду, она погасила лампу и выскользнула на террасу через открытое окно – ей нравилось уходить этим путем. Ее светлый силуэт четко выделялся на фоне ночи. Эрон приподнялся на локте, наблюдая, как она подходит к перилам, останавливается и поворачивает голову, глядя вверх. На черном бархатном небе рассыпались серебристо-голубые звезды, и ярче всех светила та самая, Северная звезда.

Глава 16

Торжества продолжались две недели. Эфрийцы, уставшие от однообразного траура, проведенного в отдалении от двора, изголодались по сплетням и развлечениям, поэтому вокруг кипела жизнь. Турниры на королевской арене, ска́чки, представления и маскарады в садах перемежались бесконечными пирами, где пили без меры и съедали столько пищи, что хватило бы на месяцы ее боргу. Несмотря на всеобщее веселье и легкомысленную обстановку, Эви замечала, как решаются более серьезные вопросы – обговариваются браки и заключаются сделки, скрепленные крепкими рукопожатиями прямо за столом. Впрочем, были и встречи за закрытыми дверями, но празднику это не мешало.

К концу первой недели даже король повеселел. Каждый раз, когда он бросал взгляды на своего сына и на нее, Эви вспыхивала. Казалось, он догадывается о том, что происходит между ней и Эроном, и его это радует. А между ними происходило многое.

Каждую ночь, каким бы насыщенным ни был день, и как бы надолго ни затягивался очередной пир, они находили время друг для друга, и при мысли об этих моментах у нее сводило ноги, а жар, распускающийся внизу живота, растекался по всему телу. Иногда Эрон склонялся к ней во время очередного представления и с невинным видом шептал на ухо что-нибудь такое, отчего ее дыхание перехватывало, а шея покрывалась мурашками. А иногда рассеянно водил пальцем по ее ладони, и эта едва заметная ласка отзывалась легким трепетом в груди.

Эви по-прежнему покидала его по ночам, возвращаясь в свою спальню, и каждый раз испытывала вину, будто делала что-то неправильное, причиняла боль, но не могла иначе. Ночь за ночью, выходя из его комнаты на террасу, она смотрела на луну и шептала про себя: «В полнолуние». Именно это было написано в том тайном письме, что она получила накануне первого пира. В полнолуние. И больше ничего.

Время двигалось медленно, но неотвратимо. И с каждым днем сердце ее сжималось все сильнее от страха и невыносимой тоски.

Эви до сих пор не знала, почему пошла к нему в ту ночь. Чтобы обмануть его чутье или потому что сама этого хотела? Может, было бы лучше, если бы он сказал или сделал что-нибудь такое, что оттолкнуло бы ее, лишило иллюзий и сомнений. Но он ничего такого не сказал и не сделал, и ее уверенность, что она должна уйти, пошатнулась.

Он доверял ей. Возможно, испытывал чувства. Время от времени ее посещали безумные мысли, что если Эрон по-настоящему полюбит ее, то поймет. Найдет в себе силы отпустить, позволит навестить родных. Но она понимала, что это чушь, лишь глупые романтические фантазии. Они связаны клятвой, и он никогда ее не отпустит добровольно.

Их ночи были сладкими и горькими одновременно, как затянувшееся прощание двух любовников, но Эрон об этом не знал. Иногда Эви ловила на себе его задумчивые взгляды, иногда он словно хотел что-то спросить, но потом целовал ее, и они уплывали, тонули в нахлынувших чувствах. Но луна сначала убывала, а затем стала расти, и их время неумолимо истекало.

Утро, знаменующее окончание торжеств, выдалось не слишком жарким и душным, поэтому они отправились на очередную конную прогулку с Фрэйлом. Эви обожала подаренную лошадь – серую с длинной серебристой гривой и белой звездочкой на лбу. Она назвала ее Снежинкой. Любая возможность покинуть замок и временное чувство свободы, которое та дарила, унося ее в поле, хоть ненадолго позволяли забыться.

После прогулки Эви, держась чуть позади Эрона, въехала на конюшенный двор и спешилась без чьей-либо помощи. Погладив серебристый бок кобылы, она прошептала ей похвалу на своем наречии и кивнула конюху. Через двор к ней уже быстрым шагом направлялась Морэн.

– Госпожа, вас ожидает жрица, – сообщила она взволнованно.

– Нэн? – удивилась Эви.

Эрон и Фрэйл переглянулись. Эви смутилась. Какая непозволительная вольность – называть одну из Дочерей по имени. Обычно никто не обращался к ним так непочтительно.

– Не знаю, как ее зовут, – ответила Морэн, уже привыкшая к ее чудачествам, и пожала плечами. – Она сказала, что сегодня покинет замок и хочет перед этим попрощаться с вами.

Эви вопросительно взглянула на Эрона, и тот кивнул.

– Иди, конечно. Не заставляй ее ждать.

Она заторопилась за Морэн, когда за спиной Фрэйл произнес вполголоса:

– Я слышал, что Дочери благоволят ей, но чтобы настолько? Нэн. – Он хмыкнул. – Ну надо же.

– Ты разве не слышал, что сама Матерь благоволит ей, раз привезла ее в наши края едва ли не верхом на своем любимце, – ответил Эрон.

– Так это не выдумки? – воскликнул Фрэйл. – Верхом на кракене?

Затем он понизил голос, а Эви, хмыкнув про себя, отошла уже слишком далеко, чтобы слышать дальнейший разговор. Они с сестрой рассказали историю крушения своего корабля еще мастеру Тэнору, а затем и Дэину, и, переходя из уст в уста, та обросла нереальными подробностями и превратилась почти что в легенду. При дворе гуляли сказки, что Эви приплыла на спине чудовища, и она даже не пыталась их опровергать.

Часть гостей уже разъехалась по домам, а другие отдыхали после последнего пира и готовились к предстоящей королевской охоте, поэтому в переходах замка было тихо. Эви быстро шла к своим покоям, чтобы не заставлять Нэн ждать, и многослойные длинные юбки развевались за ней сиреневым шлейфом. Она несколько раз видела жрицу, которая прибыла на праздник с двумя другими, но им не довелось близко пообщаться наедине. Ей стало стыдно, что она совсем не подумала об этом, потому что мысли были заняты только предстоящим полнолунием и… Эроном.

Войдя в свою желтую гостиную, Эви поспешила навстречу поднявшейся с дивана Дочери, закутанной в голубое одеяние, и протянула руки – у нее дома так было