Звезда Севера - Вероника Норт

принято здороваться с дорогими гостями, к которым испытываешь симпатию. Нэн улыбнулась и взяла ее ладони в свои, будто это в порядке вещей, хотя Эви знала, что на самом деле излишние прикосновения здесь не приняты, тем более прикосновения к жрицам. Но эта женщина спасла ей жизнь, и с ней можно было оставаться собой.

– Простите, что заставила вас ждать, светлейшая, – сказала она.

– Ничего страшного, дитя мое, – ответила жрица. – Я ведь не предупредила о визите. И мы мило пообщались с одной из твоих подруг.

За ее спиной смущенно улыбнулась Линэль.

Не рабынь и не помощниц. Подруг. Это слово приятно согрело и лишний раз подтвердило, что, несмотря на короткое знакомство, жрица понимает ее больше, чем другие.

– На самом деле я планировала остаться подольше и встретиться с тобой, когда праздничная суматоха утихнет, – сказала Нэн, когда они остались наедине, – но у Матери снова свои планы. – Она всплеснула руками в легком недоумении, будто ничего не могла поделать с превратностями судьбы. – Прилетел стрикстер с запиской из храма. Впрочем, я и сама уже знала, что так будет. Видела в чаше.

Ее тон был настолько будничным, что Эви ни капли не усомнилась в ее словах.

– Несколько моих старших Сестер были вынуждены уехать по делам в Орван, – продолжила жрица. – Ничего серьезного, но мы должны срочно вернуться, чтобы помочь с подготовкой торжественного выпуска.

– Выпуска?

– Да, – ответила Нэн и нахмурилась. – Разве ты не знаешь, что раз в год мы выпускаем из своих стен адепток, чтобы они могли провести в миру свой год Выбора?

– Ах да, мне говорили об этом, – рассеяно пробормотала Эви, беря кувшин, чтобы налить себе воды. – Девушки должны решить, вернуться ли им в храм, чтобы стать жрицами, или же остаться с семьями.

– Насколько я знаю, – спокойно произнесла Нэн, – невеста его высочества Эрона, которая отдает долг Матери в инийском храме, тоже выпустится в этом году.

Эви взяла стакан и сделала несколько аккуратных глотков. Руки не дрожали.

– Ты не знала. – Жрица, кажется, даже не удивилась. – Принцесса Интия Инийская, разумеется. Младшая сестра принца Илиаса, к которому отправилась твоя огненная сестра.

Невеста. У Эрона была невеста, и он все это время молчал. Заставил Эви забыть, кто она. Делил с ней ложе, окружал роскошью и заботой, сажал возле себя как равную. А она все это время занимала чужое место.

Эви встала с дивана, подошла к окну и открыла, чтобы впустить свежего воздуха, но тяжесть в груди не исчезла.

Ну конечно. Почему ей даже в голову не приходило, что смежные покои предназначены для жены, а не для наложницы? Почему, нежась в его объятиях, она не вспоминала, что всегда будет лишь любовницей, вторым сортом? Почему, зарываясь в перины на половине его кровати, не задумывалась о том, что эта половина должна принадлежать другой? И эта другая где-то существует. Настоящая. Законная. Свободная.

Ей вспомнилось, как Эрон сказал, что Элия – это часть цены за мир между их королевствами. Часть. Значит, чтобы упрочить союз, он должен уплатить и другую часть – жениться на инийской принцессе. Что ж, ничего удивительного. Все то же, что и у нее дома. Вот только горечь внутри от этого не стала слаще.

– Прости, дитя. Я пришла не за тем, чтобы расстроить тебя, – мягко произнесла жрица за ее спиной.

Эви поняла, что уже какое-то время стоит, вцепившись в подоконник. Она натянула улыбку, прежде чем обернулась.

– Расстроить? Мне и дела нет до того, что его высочество женится. Это его законное право, а я всего лишь тень.

– Не лги себе, милая, ты ведь знаешь…

– Зачем вы пришли? – перебила Эви.

Нэн поджала губы, не привыкшая к подобному тону.

– Пришла предупредить. Я знаю, что для вас обоих грядут тяжелые сложные времена, и знаю, что на сердце у тебя очень неспокойно.

Ее взгляд был испытывающим, но теперь в нем виделась не забота, а расчет. Словно она оценивала, прикидывала, насколько может доверять тому, что видит.

– Что бы ты ни задумала, Эвелин из рода Эстер, не совершай ошибок. – Жрица взяла ее за руку, сухие мозолистые пальцы были горячими. – Послушай свое сердце. Ты знаешь, что тебе нужно на самом деле. Здесь твое место.

– Я не понимаю, о чем вы, – натянуто произнесла Эви и высвободила ладонь.

– Понимаешь, – жестко отрезала Нэн, а потом ее лицо смягчилось. – Я буду молиться за тебя, дитя, что бы ни случилось. Матерь не оставит тебя, помни об этом. Просто верь.

Эви отшатнулась. Губы скривились в презрительную гримасу.

– Если ваша Матерь существует, то она убила моего брата и моих друзей, утащила меня от родного отца и жениха, разлучила с сестрой и лишила свободы. – голос не дрожал, но ногти впивались в ладони до боли, и она с трудом разжала кулаки. – Если это и правда проделки вашей Матери, то мне не нужна такая мать. И я не нуждаюсь в ваших молитвах!

– Опомнись! – ужаснулась жрица. – Ты разгневаешь…

– Да мне наплевать, кого я там разгневаю! – перебила Эви. – Это они меня разгневали! Поэтому я больше не собираюсь слушать ваши сказки!

– Что ж… – Лицо Нэн окаменело. – Надеюсь, ты не пожалеешь о своих словах.

Когда дверь за жрицей закрылась, судорожный вдох сдавил горло Эви, и по телу прокатилась волна дрожи. Ноги не держали, поэтому она медленно опустилась на пол. В груди что-то болезненно сжималось, к горлу подкатил ком. Глаза были сухими, но она ловила ртом воздух и всхлипывала, одной рукой сжимая подол, другой – стискивая ткань у ворота. На нее накатил такой ужас, будто сам владыка смерти стоит над головой, а голоса духов предков уже доносятся из приоткрытой двери их дома, но позвать на помощь сил не было.

«Все хорошо, – повторяла она себе, – я в порядке».

Невидимые тиски, сжимающие горло, постепенно ослабли, а комната перестала кружиться. Эви обняла себя за плечи и содрогнулась в беззвучных сухих рыданиях. Боль утраты, запертая где-то глубоко внутри, снова выцарапала себе путь на волю и теперь разрывала ей сердце своими отравленными когтями. В тишине Эви заново оплакивала брата и всех погибших на корабле, оплакивала несчастного отца, себя и свою сестру. И еще оплакивала зародившиеся чувства к Эрону, которые собиралась задушить.

Но Матерь, виновница ее потерь и богиня воды, не получила от нее ни слезинки.

* * *

Ночью она вошла в комнату Эрона, спокойная, как гладь озера в безветренную погоду. Он привлек ее к себе и пробормотал в волосы:

– Я так по тебе скучал.

Хотя они