Злая омела - Розелин Эш

проходят мимо его людей. А я? Он понятия не имеет, что я могу работать против него. Эти ящики не заперты, потому что мысль о том, что я предам его, никогда не приходила ему в голову. Для него я не враг. Я его…

Желчь подступает к горлу, резкая и внезапная, и я зажимаю рот рукой, борясь с ней. Затем опускаю руку и осторожно дышу через рот, пока она не проходит. Когда это происходит, я заставляю себя думать.

Я должна это сделать. Если не ради чего-то, то чтобы точно знать, кем на самом деле является мужчина, в которого я влюбилась.

Дрожащими руками я роюсь в ящике, но там ничего полезного. Просто куча квитанций, не имеющих смысла, кредитные карты, несколько ключей от машин и… мои пальцы нащупывают то, от чего моё сердце останавливается — знакомая голубая коробочка, которую он уронил на стол во время нашего самого первого ужина вместе.

Я захлопываю ящик.

Второй ящик немногим лучше. Он заполнен случайным хламом, который не особенно полезен и не улика.

Тогда я обращаю внимание на сам стол. Может ли он быть настолько дерзким, чтобы положить что-то уликающее на видное место? Когда я провожу по нему рукой, мои пальцы натыкаются на что-то — рукописная записка незнакомым почерком. На ней есть название: Литтл-Ривер-Хом.

Это название приюта.

Мои руки теперь трясутся так сильно, что я едва могу набрать имя Стейси. Её ответ мгновенен.

Стейси

Оттуда и был похищен ребенок.

Это похоже на последний гвоздь в гроб, который я никогда не хотела строить. Нет. Должно быть веское объяснение, почему это у него на столе. Должно быть. Моя грудная клетка сжимается, пока не становится больно вдыхать кислород, моё сердце бьётся так мучительно и громко в ушах, что заглушает всё остальное.

Я перехожу к его ноутбуку и тупо смотрю на приглашение ввести пароль. Я ввожу его день рождения — неправильно.

Я колеблюсь, затем ввожу свой день рождения — снова неправильно. Слёзы разочарования щиплют уголки глаз. Чёрт возьми, какой пароль он мог использовать, какой…

В голову приходит абсурдная мысль, и я почти смеюсь над её нелепостью. Не может быть, что это оно. Я снова колеблюсь, но отчаяние побеждает, и я ввожу дату шестилетней давности — тот день, когда всё пошло к чертям.

Экран разблокируется.

Моя челюсть отвисает, когда я смотрю на домашний экран его ноутбука. Я внутри. Я действительно внутри.

Внизу открыто несколько вкладок, словно хлебные крошки, оставленные специально для меня. Это почти слишком просто.

Первая — документ Word, черновик какого-то контракта. Я бегло просматриваю его, но там ничего полезного. Типичный деловой жаргон. Я выхожу, стараясь не закрыть его. Нельзя оставлять улик, что я копалась.

Вторая вкладка открывает папку, полную фотографий. На меня смотрят мужчины со злобными лицами, и по моей спине ползёт холодок. Кто, чёрт возьми, все эти парни? Я не узнаю ни одного из них, но они точно не выглядят как дружелюбный тип. Это люди, с которыми он работает? Или хуже, люди, которых он пытается убрать?

Затем я открываю третью вкладку, и моё сердце подпрыгивает. Это карта города — нет, погодите. Я щурюсь, пытаясь разобрать её. Карта усеяна движущимися красными точками, и мне требуется время, чтобы понять, что это. Это трекер.

Здесь четыре точки, сходящиеся и движущиеся в одном направлении. Требуется секунда, но затем меня осеняет. Это он. И Максимо. И Ромеро. И Майкл. Мой разум лихорадочно пытается осмыслить то, что я вижу. Их отслеживают. Каким-то образом. Где-то на них есть устройство — телефоны? Но что более важно, куда, чёрт возьми, они направляются?

Мой телефон пикает с сообщением.

Стейси

Нашла что-нибудь?

Я смотрю на экран, парализованная. Вот теперь все по-настоящему. У меня есть мгновение, чтобы принять решение. Солгать и сказать, что я ничего не нашла, что на его столе не было ничего уликающего, и я не смогла войти в его компьютер. Или… сказать ей правду, потенциально разрушив не только Рафаэля, но и себя, и остальных в процессе.

Это не должно быть трудным решением, но, чёрт возьми, оно такое.

Мои глаза возвращаются к трекеру, изучая его так, будто он содержит ответы на все вопросы мира.

То, что я сделала до сих пор, ещё можно простить. Я могла бы рационализировать это. Но это, передача их местоположения федералам — это уже совсем другой уровень дерьма, даже несмотря на то, что я теперь с федералами — это будет нарушением омерты. И пути назад не будет.

Но когда я изучаю карту, сосредотачиваясь на маленькой красной линии, обозначающей, как я полагаю, их транспортное средство, воздух вышибает из моих лёгких. Чем больше я смотрю, тем хуже становится. Нет, нет, это не может быть правдой. Мои руки неконтролируемо трясутся, когда я перепроверяю маршрут, надеясь, что я ошибаюсь. Но вот оно, смотрит мне в лицо. Литтл-Ривер-Хом.

Какова вероятность, что они были прямо там в ту же ночь, когда был похищен ребёнок?

— Нет. — Я качаю головой в отрицании, делая шаг назад от ноутбука. — Нет. Нет. Нет.

Но доказательства прямо передо мной, неоспоримые и обвиняющие.

— Ну, я узнал больше о… — Майкл замолкает с кашлем, его светло-голубые глаза останавливаются на моих. — Нам нужно было обсудить курс действий в отношении… ситуации, поэтому мы пришли подождать тебя.

Хриплый голос Рафаэля: — Тебе следовало позвонить мне.

Воспоминания зацикливаются в моей голове, как ужасная плёнка, снова и снова, и снова, пока я не готова сломаться. Я зажимаю уши руками и закрываю глаза, пытаясь физически заблокировать правду. Но это бесполезно. Мои колени подкашиваются, и я позволяю себе рухнуть на пол, раскачиваясь вперёд-назад, пока мой разум ведёт войну с моим сердцем.

Должно быть объяснение. Должно быть. Должно быть.

Какое ещё может быть объяснение? Стейси показала тебе доказательства, в которые ты отказывалась верить, и теперь ты не веришь тому, что видела собственными глазами?

Приходит ещё одно сообщение, прерывая мою внутреннюю бурю. Я медленно убираю руки от ушей, чтобы проверить его.

Стейси

Ты там?

Что это говорит обо мне, что даже сейчас, столкнувшись с неопровержимыми доказательствами, я всё ещё не могу полностью принять, что Рафаэль способен на нечто подобное? Неужели я действительно выберу своё сердце вместо того, чтобы поступить правильно?

Что бы сделал мой отец?

Даже когда эта мысль приходит мне в голову, я знаю, что она бессмысленна. Потому что я уже точно знаю, что бы он сделал. Томасси Росси был