Искупление (ЛП) - Ева Симмонс

— Алекс. — На улицу выходит блондинка, и я сразу узнаю в ней Урсу Ланкастер, мать Алекса.

Я видела фотографии ее и его отца, Гидеона, но даже если бы не видела, то Пейшенс очень похожа на нее. Белокурые волосы, завязанные в хвост посередине головы, острый нос и скептический взгляд.

Урса идет к нам. Ее бледная кожа делает золотистые глаза еще ярче. Когда ее взгляд перескакивает с меня на Алекса, ее брови слегка сходятся.

Я жду, что Урса бросится к сыну и обнимет его, но она останавливается в паре шагов от него, покручивая крест, висящий на ее ожерелье.

— Ты не сказал, что зайдешь. — Ее первоначальное возбуждение сменяется чем-то другим, когда она оглядывает пустой подъезд. — Конечно, это не проблема. Я попрошу Саманту приготовить обед.

Алекс молча смотрит на мать.

— Все в порядке. — Я делаю шаг вперед, когда понимаю, что Алекс не собирается ничего ей говорить. — Мы просто завезли несколько книг по просьбе Пейшенс.

Я снимаю сумку с плеча Алекса, и он не делает ничего, чтобы меня остановить. Если бы не поднимающаяся и опускающаяся грудь, я бы поклялась, что он статуя. Статуя, которая выглядит почти раздраженной, глядя на свою мать.

— Пейшенс? — Урса поднимает брови и обращает внимание на меня. — Конечно, она забыла их вернуть.

В ее голосе слышны яд и раздражение.

Пейшенс — отличная ученица. Она никогда не попадает в неприятности. Она слепо следует правилам. И теперь я понимаю, откуда взялись эти заоблачные ожидания.

Урса хватает сумку с книгами, бормоча что-то под нос.

— Я Мила, — представляюсь я, когда она не спрашивает.

Урса бормочет, оглядывая меня с ног до головы. Ее взгляд переходит на Алекса, который теперь засунул руки в карманы, еще больше закрывшись в себе. Он явно не заинтересован в общении с ней, что снова заставляет меня задуматься, не я ли первая, с кем он заговорил с тех пор, как вышел из психиатрической лечебницы.

— Мила... — повторяет Урса, протягивая мое имя и прищуривая глаза. — Ты подруга Пейшенс?

Ее вопрос пронизан раздражением, когда я приближаюсь к Алексу.

— Подруга и соседка по комнате. — Я переношу вес с одной ноги на другую.

С каждой секундой становится все более неловко, и даже несмотря на то, что я обычно хорошо умею очаровывать людей, у меня создается впечатление, что для того, чтобы произвести впечатление на Урсу Ланкастер, потребуется гораздо больше.

— Мы живем в одной комнате.

— С дочерью Донованов?

— Тил, — киваю я. — И еще с Вайолет.

Урса, похоже, это нравится еще меньше, но я понятия не имею, почему

— Ну, нам пора. — Я делаю шаг назад, чтобы как можно дальше уйти от этого неловкого разговора. — Но было приятно познакомиться, миссис Ланкастер.

Урса не отвечает на любезности, а вместо этого оглядывается на сына.

— В воскресенье у нас ужин, Алекс. Было бы здорово, если бы ты пришел.

Алекс даже не кивает, да и она не делает паузу, чтобы он успел ответить.

В отличие от Пейшенс, которая всегда разговаривала с братом, как будто включая его в разговор, его мать говорит с ним, как с воздухом.

— Заходи еще. — Ее слова обращены к сыну, и она не удостоила меня ни взглядом, повернувшись и исчезнув в доме с сумкой книг.

Что это было?

Когда закрывается входная дверь, я наконец поворачиваюсь, чтобы вернуться к машине, и Алекс идет рядом со мной.

— У вас очаровательная семья. — В моем голосе слышится сарказм.

Возможно, это было грубо, но это не первое неуместное замечание, которое я сделала Алексу. И, как и все другие разы, мой резкий комментарий был встречен с легким удивлением.

По крайней мере, теперь я понимаю, почему Пейшенс избегает своих родителей, как чумы. Я бы с удовольствием больше никогда не видела Урсу, а с их отцом я еще даже не знакома.

19

СЛУХИ

АЛЕКС

В ушах гудит белый шум, пока Мила везет нас обратно в центр Бристола. С каждым километром, отделяющим меня от дома родителей, возвращаются цвета.

Когда Деклан изгнал семьи-основателей и сверг Совет Сигмы Син, имена Пирс и Донован были заклеймены навеки. Семьи Кристиансен и Ланкастер были единственными, кто пережил это падение. Не то чтобы моя семья или семья Коула были более невинными. Просто они лучше умели скрывать свои секреты от Сигмы Син.

Но сколько бы раз моя мать ни повторяла розарий, ничто не сможет смыть грех с наших рук.

Пейшенс распинает меня за то, что я вернулся в дом Сигмы после того, как выбрался из Монтгомери, но чего она ожидала? Что я вернусь в этот проклятый ад?

Я уважаю отца за то, что он помогал мне держать демонов на поводке, как мог. Но он способен на это только потому, что сам понимает, что значит быть монстром. Ланкастеры прокляты с момента рождения — единственное исключение — моя сестра. Поэтому я все эти годы делал все, чтобы защитить ее.

Пусть моя душа отправится в ад, если это даст шанс хотя бы одному из нас.

— Так, насчет вчерашнего вечера… — Мила возвращает мое внимание к себе, и мир снова становится четким.

Она кусает нижнюю губу, крепче сжимая руль. Редко, когда эта девушка показывает свои нервы, но сегодня они написаны у нее на лице. Они запечатлелись в сжатых бровях и краснеющих щеках.

— Что насчет этого?

— Я знаю, что, наверное, не должна об этом говорить. — Она снова заиграла губой. — Но, рискуя прослыть отчаявшейся — и потому что ты и так явно преследуешь меня — что мы делаем, Алекс?

Ее зеленые глаза метнулись к моим, и лавина обрушилась на меня, сбивая с ног и заставляя все внутри меня переворачиваться.

Солнечные лучи проникают через окна, выделяя красный оттенок в густых каштановых волосах Милы, и я хочу обхватить их своими пальцами. Обхватить ее талию. Вдыхать каждый ее вздох и посмотреть, сколько времени понадобится, чтобы она растаяла в моем теле.

Она не должна была становиться моей.

— Я знаю, что люди говорят обо мне, — продолжает она, и с каждым словом ее голос теряет уверенность. — Но я не трахаюсь со всеми членами дома Сигмы. И то, что я не пытаюсь бороться со слухами, которые ходят по кампусу, не значит, что они правдивы. По крайней мере... не все из них правдивы. Да, я проводила много времени в доме Сигмы. И да, я тусовалась с