Запрет на любовь - Екатерина Ромеро

– Что случилось, Оля?

– Где журнал посещений?!

– У мамки.

– Можно посмотреть его?

– Нет, я же сказала, он у Анфисы. А что такое?

– Ничего.

Признавать поражение всегда больно, и я просто позорно сбегаю в свою конуру, где реву, как дура, добрый час. Владимир не мог после меня пойти к Юле. Я бы знала или нет? Конечно, нет, большую часть времени я провожу в четырех стенах.

Почему он так поступил? Я ему не понравилась, Вова разочаровался все же, но не хотел меня обижать? Я не знаю, и эти догадки просто сводят меня с ума, опуская в тягучую трясину неизвестности. А еще я его ревную. Безумно сильно! И мне так больно от этого! Ревную к этой пакостной Юльке, да к ним всем. Я думала… боже, да о чем я вообще себе думала?

С другой стороны, у Владимира могло просто что-то случиться или ему потребовалось время, чтобы собрать деньги. Я так хочу в это верить, потому что я ему не врала больше. Ни разу, и мне было с Вовой хорошо. По-настоящему. С ним одним только.

Эта Джулька только завидует. Владимир не такой, по крайней мере, я вроде бы еще не разучилась разбираться в людях. Так вот Черный может быть каким угодно, но он точно не предатель и не лжец. И если бы Вова не планировал возвращаться сюда за мной, он бы прямо мне об том сказал и не вилял.

Весь день я провожу в догадках и страхах, метаюсь как маятник, не нахожу себе места, но, к счастью, это все пустое, ведь вечером мне говорят, чтобы я готовилась. Ко мне клиент придет, Владимир.

Одна лишь эта фраза меня оживляет, будто я не ревела полдня, и теперь я уже с радостью готовлюсь встречать Вову, потому что очень сильно соскучилась и хочу его увидеть.

Я влюбилась в него. Сама даже не поняла, как это случилось, как-то быстро и в то же время незаметно для меня. Мне хочется, чтобы Владимир, как всегда, усмехнулся и сказал: “Привет, Оль”, а после прижал меня к себе и поцеловал. Вова стал мне ближе всех, ему одному только я открыла свои беды, отдала тело – и, кажется, душу уже тоже.

Я ему доверилась, а в моем случае это будет посерьезнее всякого признания в любви, потому в этот раз я стараюсь, надеваю все самое лучшее, что мне дают, сама крашусь, а волосы просто мою и прочесываю, оставляя их ровными.

Я хочу увидеть Владимира, ведь он стал уже больше, чем просто тем, кто меня оберегает здесь. Он все для меня. Пожалуй, впервые в жизни я ощущаю, что не одна в этом мире. У меня есть Владимир, и больше мне никто не нужен.

Та же комната, наша спальня, можно сказать, и я вижу, что там горит свет. Черный уже пришел, он сдержал слово, что бы те змеи ни пели.

– Владимир!

Распахиваю дверь, ощущая прилив счастья по всему телу, вот только мое сердечко камнем падает вниз от разочарования: в комнате другой мужчина. Незнакомец с пивным животом и красноватым припухшим лицом. Он салютует мне бокалом игристого шампанского, ослабляя галстук.

– Добрый вечер, котенок. Я рад, что сегодня проведу время именно с тобой.

Улыбается, растягивая тонкие губы в довольной усмешке, а у меня волна отвращения вперемешку со страхом разливается по венам.

Глава 28

– Кто вы?

– Леонид Николаевич. Можно просто Леня.

– Это какая-то ошибка. Извините. Мне пора, – шепчу, стараясь успокоиться. Где Ева, что тут за беспредел? Вова точно оплатил еще несколько моих ночей, я знаю. Неужели они закончились? Прошло пять дней. Боже.

– Куда это тебе пора? Я оплатил с тобой ночь, красивая. Раздевайся. Давай-ка начнем со стриптиза. Иди сюда, котенок.

Подливает себе шампанского, жадно пьет, а после расстегивает рубашку, снимает ее. От вида тела этого клиента меня передергивает, тошнота подкатывает к горлу. Этот Леонид Николаевич довольно тучный, у него большой живот, морщинистая кожа.

Он похож на сутулую собаку. Да, точно. И меня от него просто воротит.

– Я не буду ничего делать. Не смейте прикасаться ко мне!

Разворачиваюсь и иду к двери, но та оказывается заперта. Смотрю на камеры. Анфисы нет сегодня в доме – что они творят, гадюки?

– Выпустите! Выпустите меня!

Колочу по двери, пытаясь сохранять спокойствие, хотя, по правде, оно уже трещит по швам. Я не вынесу, если меня будут насиловать снова. Нет, только не это, только не опять. Лучше уже в петлю, чем так, чем выносить прикосновения, которых ты не хочешь.

Я только Вову хотела. Только с ним мне было хорошо.

– А что такое? Тебя что-то не устраивает?

Кажется, он и правда не понимает. Купил ночь с проституткой, а та буянит. Смотреть на клиента даже боится.

– Я жду другого клиента. Извините.

– Я за тебя отдал две свои месячные зарплаты. Ну ладно, ты того стоишь, поломалась немного – и хватит. Иди сюда. Ну чего ты такая дикая? Приласкай, что ли, – похабно усмехается и поправляет уже выпирающий от эрекции пах рукой, тогда как я с трудом сдерживаю тошноту. Мне страшно, и чертово дежавю не покидает мои мысли. Я словно снова становлюсь той загнанной девочкой, ведь тогда они тоже дверь закрывали. И играли со мной. Как с маленькой красивой игрушкой.

– Стой, где стоишь, дядя! Не подходи!

Но он не слушает. Черт, у него включился охотничий инстинкт. Шаг за шагом ближе ко мне, а я назад пячусь, от ужаса спирает дыхание.

– Хочешь поиграть? Ладно, можно я так. Я вообще не против. Иди сюда, маленькая Ну же… кис-кис-кис.

И вот вроде он ласково говорит, но я вижу этот опасный блеск в его глазах. И дверь заперта, и никто мне не поможет. Как и тогда, боже.

– Отвали, козел!

– Сюда иди, крошка!

Он сильнее, быстрее, а я слишком оцепеневшая от страха. Легкая добыча, я даже отбиваться от ужаса не могу. Не знаю, что со мной, как деревянная вся, мне хочется сдохнуть, да вот только я в сознании. И все как будто в тумане.

Этот Леонид Николаевич подходит ко мне и зажимает у стены. Одним махом он разрывает на мне платье, а после набрасывается на мои губы. Противно, мерзко, просто ужасно. Я колочу его по груди, но он безумно сильный, и меня как переклинивает. Коленки подкашиваются, темнеет в глазах.

– Какая ты хорошая.