Имя моё - любовь - Марьяна Брай

любых богатств, дороже любой снеди и одежды стали для меня дети. Я искала и не находила в себе ответов: откуда эта огромная слепая любовь к тем, кого не носила под сердцем, кого не ждала девять месяцев, не рожала в муках.

— Хорошо, что пришли, а то я уж трогаюсь. Далеко вывезти не смогу. Только до поворота, — прокричал нам Борт, и я оглянулась. И даже будто втянула голову, чтобы, упаси Бог, никто не понял, что его слова обращены к нам.

— Сколько сможешь, Борт, — стараясь вести себя как можно спокойнее, ответила я.

Мы уселись, поставив мешки между ног. Завязь сверху приходилось держать поднятой, чтобы не упала детям на лица. И от каждого вскрика конюха казалось, вот-вот кто-то из них да проснется и заплачет, увидев перед собой тряпку, а не привычные своды зала.

Когда мы миновали ворота, я немного расслабилась. Нита же была натянута как струна. Казалось, она готова в любой момент соскочить с телеги и броситься через поле со своей бесценной ношей.

Я намеренно не отвечала на вопросы Борта, прикрыв глаза, будто дремлю, чтобы он не продолжал свой бубнеж, но это не помогало. Поняв, что мы не намерены вести беседу, старик бормотал о чем-то сам с собой. И только минут за десять до момента, когда он нас ссадил, там, где река делает поворот, я поняла, что он говорит о лорде:

— Пару месяцев не будет лорда теперь. Говорят, от короля был гонец. Лорд даже карету не заложил, умчался верхом еще затемно…

— Дела, значит, — ответила я, чтобы хоть что-то еще узнать от болтливого возницы.

— Поговаривали, что король всех у него забирает. Всех, кто может уже верхом сидеть. Вроде и воевать не с кем, а забирает…

— Лорд, значит, еще богаче станет, — подкинула я «дровишек» в огонь его рассказа.

— Стать-то станет, только ведь ребята еще малы для службы. Король свою армию сейчас из кого попало не собирает. У себя держит только верных! До того как мы в этот замок уехали, сразу после войны, лорд передал ему двести человек. Все верхом, одеты, обуты, как воины. Все при оружии. Наши кузнецы славны этим делом, — конюх вскинул подбородок, показывая гордость и сопричастность к делу лорда.

— Ну, значит, здесь мы и сойдем. У реки. Сейчас пока прохлада, хорошо идти. После обеда на месте и будем, — прервала нашу беседу Нита. Я поняла по ее взгляду, что что-то не так. Да и говорила она нарочито громко, покашливала, будто в горле першит. Видимо, один из малышей начал ворочаться, а то и проснулся.

— Дак… рано еще. Вон до поворота того доедем, а там вы к горе, а я левее поеду, мне в деревню надо, — старик и не думал останавливаться.

— Надо мне к реке, не понять тебе, мужик, — Нита аккуратно скинула ноги и будто уже примерялась, чтобы спрыгнуть.

— Аа-а, коли по женским каким делам, то и подожду-у, — понял он ее намеки и тормознул. Она будто этого и ждала, соскочила и помчалась к речке, к кустам. Я решила немного прикрыть ее отход:

— Если еще увидимся, рада буду, Борт. Хороший ты человек, — громко говорила я, одновременно прислушиваясь к своей ноше. Спустила ноги и пошла тихонько. А говорить продолжала громко, ожидая, что вот-вот от реки раздастся плачь.

— А дом-то твой за горой? — поинтересовался старик.

— Да, пара дней пути, да только сразу уйдем мы оттуда, вернемся к отцу с матерью. Стары они, уход нужен. От дома еще неделя дороги, так у нас лошадь есть. На ней и поедем. Скарба-то не много, — я шла и шла, говорила все громче и громче, а конюх все не трогался с места. Я про себя шептала: «поезжай, умоляю, поезжай.».

И он тронулся. Поднял руку, помахал ею на прощание и понукнул лошадь. Я выдохнула и осела на поваленное дерево на краю леса. Нита ушла ещё ниже к реке. И когда старик отъехал метров на пятьсот, я услышала от реки детское кряхтение. Мой Молчун никогда не плакал, но если вдруг его пеленали с руками, кряхтел, высвобождая их, будто взрослый мужичок, поднимающий рельсу.

— Нита, уехал. Вынимай его, распеленай, иначе всех перебудит, — шептала я, торопясь к ней на помощь. Дед, может, и стар, но звуки по воде ой какие громкие.

— Я думала, сердце мое прямо там, на телеге и выпрыгнет. И уже какого только не подумала, — Нита держала на руках спящего с раскинутыми руками мальчика. — Я ведь, видит Бог, да простит он меня… я ведь уже представила, что камнем по голове его огрею, сами на телеге уедем, куда глаза глядят, а его подальше в воду скинем. Камней навяжем, благо в телеге веревки полно, — Нита шептала, выпучив глаза, грудь ее тяжело вздымалась.

Вот тогда я увидела настоящую материнскую любовь. Она готова была убить, чтобы не рисковать. От конной погони мы ни за что не уйдем. А так у нас есть еще время. Если тихо переживем сколько-то в моем доме, наберем жирку по лету, запасов, то можем и куда подальше отправиться. Чтобы больше никогда тут не появляться.

А потом, когда напряжение спало, мы принялись хохотать. Не боясь разбудить малышню, не боясь, что нас услышат, не боясь больше вообще никого и ничего. А дети спали. Мирно посапывая, корча во сне милейшие рожицы: то будто собравшись зареветь, то моментально растянув маленькие пухлые губки в улыбках.

В этот момент мне начало казаться, что мир прекрасен. Любой мир прекрасен, если рядом с тобой те, кого ты любишь.

------------------------

Друзья, я на несколько дней вылетела из жизни, поскольку подвернулась возможность отдохнуть с подругой, которую не видела несколько лет. В этот самый момент Полина Ром прислала мне ссылку на книгу, и я не могла оторваться, пока не прочитала все, что есть!!!

Девочки и мальчики, хочу познакомить вас с очень хорошими авторами, пишущими один роман.

Дмитрий Силлов и Любовь Оболенская.

Любовь цвета дождя

Я даже рассказывать не стану о чем книга. дочитаете до третей главы и сами не сможете оторваться! Прекрасный язык, совершенно точные описания делают героев живыми, будто подглядываешь за ними, сидя за соседним столиком в кафе и гадаешь, кем они приходятся друг другу.

Немного навела справку о Силлове. Всегда интересуюсь авторами, которые нравятся. Это и о книгах, и о фильмах. Так вот, дорогие мои, у него столько печатных книг!!! А эта про любовь, про отношения, про разности характеров и привычек. В общем, добавляйте себе и читайте.