Сокол - Весела Костадинова

Он взял её стопу в ладони, большим пальцем провёл по своду — медленно, с лёгким нажимом, будто разминал застарелую усталость. Лия почувствовала, как тепло от его рук растекается по всей ноге, доходя до живота. Пальцы прошлись между плюсневыми костями, слегка раздвигая их, проверяя подвижность. Потом — по пальцам ноги, по одному, начиная с мизинца. Он чуть сжал каждый, провёл ногтем по подушечке — едва заметно, но достаточно, чтобы по коже пробежали мурашки — это было приятно, особенно после боли в колене.

— Давно? — спросил он, и в этот момент его большой палец задержался у основания её большого пальца ноги, круговым движением, словно невзначай.

— Семь лет назад, — выдохнула Лия и прикрыла глаза.

Вытянул ее ногу, снова поднимаясь рукой к поврежденному колену. Просто поглаживая, расслабляя.

И только тогда посмотрел ей в покрасневшее лицо.

И Лия вдруг поняла, что он только что просто одними движениями заставил ее тело отозваться теплом, расслабил и успокоил. Смотрел насмешливо и ехидно, видя, что она слегка поплыла от массажа.

— Что с коленом? — спросила резко.

Он выпрямился, но одну руку оставил на её голени — профессионально, будто продолжал удерживать ногу для исследования.

— Как и говорил вчера — операцию сделали слишком рано, рукожопы, — не смог сдержать профессионального раздражения. — Отёк не ушёл полностью, есть синовит, ограничение сгибания и частичное формирование фиброза. Передняя связка сама по себе держится, — продолжил он. — Трансплантат на месте. Но тканям мешал первоначальный отёк. Поэтому восстановление идёт медленнее. Сустав пока «деревянный», и это нужно разработать. Пока обойдемся без повторной операции, пройдешь курс противовоспалительной терапии, нагрузку тоже нужно ограничить, плюс ЛФК. Бассейн в доме тебе будет полезен — покажу, что нужно делать.

— Ты поэтому меня через все анализы прогнал? — едва слышно прошипела Алия, не отводя взгляда.

— Ты живёшь в моём доме, общаешься с моими детьми, будешь пользоваться моим бассейном, — бесстрастно ответил Громов. — Я принимаю меры безопасности.

Его рука всё ещё лежала на её колене — спокойно, уверенно, как будто он по-прежнему проводил обследование. Лия дёрнулась, пытаясь сбросить его ладонь, но он лишь чуть сильнее сжал мышцы вокруг сустава, фиксируя ногу.

— Ты хотела ещё гинеколога посетить, — продолжил он, сдержанно, но с явным напряжением в голосе. — За него придётся заплатить по общему прейскуранту.

— Уже, — ответила Лия. — Я велела медсестре подготовить счёт, раз уж теперь я клиентка твоей клиники. Включи в него и свои услуги, Вадим Евгеньевич. Полагаю, осмотр главным врачом стоит дороже, чем обычный.

— Павел у нас тоже не самый бюджетный доктор, — сухо заметил он.

— Не страшно, — Лия мотнула головой. — Руку убери. Или я напишу заявление в Роспотребнадзор о неподобающем поведении.

— Сомневаешься в моём профессионализме? — тихо спросил он.

— Нисколько. Бил ты тоже профессионально, — парировала она. — Всё? Осмотр завершён?

Громов замер на секунду, затем всё же убрал руку и отвернулся к компьютеру.

— Завершён. Придётся пройти курс инъекций. Сейчас тебе поставят первую дозу, а…

— Просто выпиши рецепт, я сама всё выкуплю, — перебила Лия и выдохнула, накидывая на себя простыню.

Он обернулся, прищурился:

— Ставить тоже сама себе будешь?

Лия фыркнула, сдувая волосы со лба.

— Думаешь, не смогу? Громов, ставить себе инъекции — это первое, чему нас обучают перед командировкам. В Африке и Афгане с врачами напряжёнка.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Да и хер с тобой, — махнул рукой, поднимаясь, — Паш, — позвал врача, который все это время старательно делал вид, что занят инструментами на столике, — на руку новый ортез, по ноге распиши лечение, выпиши рецепт, отправь в процедурную...

С этими словами он быстро вышел из кабинета.

Получив счет и документы, Лия тихо выругалась, расплачиваясь картой.

— Сцуко… — посмотрела на белоснежный потолок регистратуры, — а ведь могла просто сгонять в Шарите*.... Вот тебе, блин, и бесплатная медицина....

Тихо пискнул терминал, списывая со счета весьма приличную сумму.

*Шарите́ — университетский медицинский комплекс, расположенный в четырёх районах Берлина: Митте, Лихтерфельде, Веддинг и Бух. Клиника относится к старейшим традиционным медицинским учреждениям Германии. Одновременно она является одной из старейших университетских клиник Европы. И одной из самых дорогих))))

20

Несмотря на прилично опустевшие счета и неприлично полную лекарствами сумку, Лия возвращалась в дом Громова в неожиданно хорошем настроении. Машина мягко покачивалась на кочках, а она то и дело вспоминала его лицо — недовольное, хмурое, а местами откровенно злое — когда он спустился в регистратуру и застал её за оплатой «собственных» услуг.

За это выражение она бы и половину рублевого счета не пожалела.

Особенно тот момент, когда она, абсолютно беззастенчиво улыбаясь, облокотилась на стойку регистратора и самым сладким, доверительным шёпотом — который услышал весь персонал в радиусе пяти метров — произнесла:

— Девушка, и через десять дней запишите меня всё-таки к Раскольникову. Громов хороший врач, конечно… но практикующему хирургу я доверяю как-то больше.

В регистратуре повисла тишина, как перед взрывом петарды. Девушка за компьютером быстро вбила данные, боясь поднять глаза на начальника. А Лия безмятежно улыбнулась своему врагу. Если уж она оплачивает такие счета, то хоть будет развлекаться на полную катушку.

И никогда, никогда больше не даст такому мужчине ни одного повода для манипуляций. Громов и без того держал в руках ее репутацию, и без того мог уничтожить в любой момент, не стоило давать ему еще рычагов давления.

Около дома вышла на улицу и задержалась: дождь закончился, небо распогодилось и нежаркое, садящее уже солнце слегка пригревало лицо, играло лучами в желтеющей траве, опадающей листве деревьев. Женщина вдохнула полной грудью, радуясь, что водитель, высадив ее, тут же поехал с новыми поручениями, не сказав ни слова. Возможно завтра у нее будет время хоть немного прогуляться в парке — огромном, ухоженном, но при этом довольно живописном.

Лия, прихрамывая, медленно побрела по боковой дорожке к неприметной чёрной двери — служебному входу. Заходить через парадный ей почему-то не хотелось. Слишком официально, слишком… театрально. Она легко представляла себе, как эти высокие двери распахиваются во время какого-нибудь званого вечера. Как по мраморным плитам проходят женщины в длинных вечерних платьях, блестящих от страз и шёлка. Как рядом идут мужчины в строгих костюмах, сдержанные, статные. Как в воздухе стоит аромат дорогого вина и лёгкий парфюм, а вокруг — приглушённые разговоры о договорах, поставках, политике, активах и репутации.

Она знала этот мир. Знала запах его интриг, стоимость его улыбок, цену каждого рукопожатия.

Она никогда его не любила.

Но ей нередко приходилось туда входить — иногда как переговорщику, иногда… как спутнице