Слишком поздно - Сарина Боуэн

— Звучит знакомо, — тихо признаю я.

— Послушай, я не хочу подсказывать тебе, что говорить, — произносит Рид. — Но я ужасно справлялся с тем, чтобы двигаться дальше. И ты не единственная в моей жизни, кто, вероятно, это ощутил на себе. У меня дерьмовые отношения с братьями. Я встречался с кучей женщин вроде Харпер, хороших женщин, которым я никогда не давал шанса. Даже мой отец, кажется, сейчас держится молодцом. Хотя последние десять лет я думал, что я в порядке, а он — нет. Я не хочу, чтобы у тебя было так же.

Боже. С этим новым Ридом — тем, кто признает свои ошибки, — немного сложно иметь дело.

— Не волнуйся за меня. Я… — Я хотела сказать, что со мной все в порядке. Но ведь это не жизнь, не так ли? — Я справляюсь. Эта работа пошла мне на пользу. Вот только… — Я издаю слегка маниакальный смешок.

— Вот только что?

Меня пробирает дрожь от истерического смеха, и я смеюсь еще с минуту. Боже, как же я устала. Это был один из самых изматывающих дней в моей жизни. Я делаю глубокий вдох.

— Хотя мне интересно, что бы сказал психотерапевт о моем жизненном выборе. Это совершенно нормально — тайно переехать в маленький городок, где жил твой бывший, чтобы работать на его отца. Верно?

Боже, я каждое утро прохожу мимо его фотографии на стене офиса Марка.

Рид ухмыляется, но из вежливости не комментирует. Вместо этого он доедает свою пиццу.

Я ем в полубессознательном состоянии от нарастающей усталости. А потом так сильно зеваю, что у меня хрустит челюсть.

— Ты выглядишь измотанной, — замечает Рид.

— Это лестно, — ворчу я. Но мы оба знаем, что я так устала, потому что прошлой ночью не спала из-за плохого самочувствия.

— Я могу поспать на твоем диване, — предлагает он. — Конечно, это не лучший вариант, но я не хочу показаться назойливым, если тебе от меня нужно что-то другое.

Я встаю и ставлю наши тарелки в посудомоечную машину. Затем возвращаюсь и встаю прямо перед стулом, сидя на котором Рид допивает свою газировку.

Почему он должен быть таким привлекательным для меня? Та связь, которая возникла между нами много лет назад, все еще существует. Прикоснуться к нему кажется таким естественным, что мне приходится сжимать руки, чтобы этого не сделать.

Рид ставит банку на стойку и изучает меня.

— Ты в порядке, Ава?

— Я слишком устала, чтобы отвечать на этот вопрос. Страшно снова усложнять нашу с тобой жизнь.

Он берет мою руку, подносит к своим губам и целует ладонь. От прикосновения его щетины у меня по коже бегут мурашки, а нежность в его глазах лишь усиливает смущение, которое я испытываю.

— Думаю, мы уже все усложнили. То, что я чувствую к тебе сегодня, ужасно просто.

О боже. У меня тоже возникают чертовски простые мысли о нем. Но я им не поддаюсь.

— Сейчас мне нужно восемь часов сна. И тебе, наверное, тоже.

— Да, мэм, — говорит Рид, мягко опуская мою руку.

— Но ты не сможешь сделать это на моем диване. Он слишком короткий для тебя. Ты можешь остаться в постели, а завтра мы продолжим то, что, я уверена, будет эмоционально тяжелым разговором. С возможностью принятия еще более неверных решений в дальнейшем. — Я прочищаю горло. — Завтра.

Рид ухмыляется.

— Завтра, да?

— Верно, — твердо говорю я.

Его улыбка — улыбка человека, который только что выиграл приз.

— Ну ладно. Пойду почищу зубы и приготовлюсь ко сну.

— Так и сделай.

Через десять минут я ложусь в постель.

Рид забирается с другой стороны. Этот негодник без рубашки. Если я спрошу почему, он скажет, что ему жарко. Но я думаю, что это тактика.

А может, я слишком высокого мнения о себе. В конце концов, это я не могла перестать тереться о него в джакузи сегодня вечером и целовала его до тех пор, пока не…

Не могу поверить, что это произошло. На самом деле я делаю вид, что ничего не было.

Я выключаю свет и переворачиваюсь на спину, моя голова оказывается в центре подушки, руки аккуратно опущены по бокам.

С другой стороны кровати воцаряется тишина. А затем две руки просовываются под меня, как вилы погрузчика, и тянут меня к Риду. Я ложусь на бок, положив голову ему на голое плечо.

Именно так мы привыкли спать на слишком маленьких кроватях в общежитии колледжа. От него также приятно пахнет. Теплом, с нотками неверных решений.

Рид повторяет этот жест, нежно поглаживая меня по спине и убирая волосы с моего лица.

— Спокойной ночи, Ава.

— Спокойной ночи, — шепчу я.

Я закрываю глаза. Мое тело измотано, но мысли все еще скачут. Вторую ночь подряд я делю постель с Ридом. Это действительно глупо, не так ли? Мне стоит перевернуться и притвориться, что его здесь нет.

И все же я не могу заставить себя сделать это. Погружение в воспоминания вроде этого не может быть здоровым. Но я лежу и слушаю его ровное дыхание. Я скучала по этому, черт возьми.

Полагаю, это здорово — наконец-то осознать, насколько я одинока.

В конце концов мои веки становятся такими тяжелыми, что я засыпаю. Тогда-то и начинаются сны. Рид в толстовке Миддлбери. Рид в гоночном костюме. Рид улыбается мне в гончарной мастерской.

Рид в постели, обнимающий мое разгоряченное тело.

В моем сне мы целуемся на кровати в общежитии, и наша одежда волшебным образом исчезает. Его руки повсюду. Он стонет, произнося мое имя, а я наклоняюсь и облизываю его шею, ощущая щетину на своей щеке…

Я резко открываю глаза в темноте и обнаруживаю, что прижимаюсь к нему всем телом, уткнувшись лицом в его сильную шею, а его кожа влажна от моих поцелуев.

Я быстро скатываюсь с него, надеясь, что Рид не проснется.

— Ава, — бормочет он, лежа в полуметре от меня. — Ты что, только что облизывала мою шею?

— Может быть, — говорю я, чувствуя, как бешено колотится мое сердце. Я пытаюсь решить, стоит ли признаваться. Лизать его шею во сне — это ужасно странно. Но если я скажу «нет», Рид подумает, что я пускала на него слюни.

Это еще хуже. Не так ли?

Рид поворачивается ко мне и сжимает мое бедро под одеялом. Одного этого простого прикосновения достаточно, чтобы