Его тихоня - Марисса Вольф

От нечего делать я пощелкала каналы.

От обилия иностранного языка у меня немного начала болеть голова, поэтому я приглушила громкость и отвернулась к окну. На стекле мелькали цветные блики от французских реклам, я же через них смотрела изображение символа любви.

Мысли в голове были самые разные. В основном, конечно, преобладали те, что были с отрицательным зарядом — я мучилась непониманием, где находится моя любовь, и страдала от того, что наш с ним разрыв произойдет в будущем. Весьма скором, наверное, если думать о том, как часто он меняет перчатки. Ой, то есть девчонок.

Сколько я находилась в таком положении, которое помогало лицезреть мне творение Эйфеля, я не знаю. По ощущениям — вечность, но в реальности — не имела не малейшего понятие, на время я совершенно не смотрела. Но судя по лбу, ощущавшему прохладу стеклянной преграды, к которой я незаметно для себя прислонилась, очень долго.

Вдруг в отражении зеркальной поверхности окна я заметила какое-то движение и, едва не вскрикнув, повернулась к выходу из комнаты.

В комнату быстро вошел Багиров. Так же торопливо подошел ко мне и замер, не доходя буквально шага.

— Лиз, — тихо сказал, пряча руки за спину, — ты точно бы хотела побывать на балете в Опере? — уставился на меня своим пронзительным взглядом. Будто и не спрашивал недавно.

Я едва не задохнулась от возмущения. Да как он может спрашивать у меня такое еще раз? Его не было неизвестно сколько, не знамо, где он находился, а теперь он интересуется у меня, хотелось ли бы мне попасть на одно из самых известных мировых выступлений?!

Конечно, мне бы этого хотелось... Да только раскошеливаться на меня... наверное больше не стоит.

Я молча отвернулась к окну, пытаясь скрыть свои поджатые от досады губы. Слезы, рвущиеся наружу, тоже легче было проглотить, когда их не видно.

Даня подошел поближе и обнял меня одной рукой. Я прикрыла глаза, ощущая как по телу разливается предательское тепло.

Сама поразилась тому, как часто и резко меняется мое настроение. Эти эмоциональные горки выматывали меня, но ничего с этим я сделать не могла. Может, я заболела чем-то?

— Лиз, что такое? — теплый выдох Дани замер на моей щеке, отвлекая меня от горестных дум и выбивая из головы все мысли. — Что-то случилось? — я почувствовала, как напряглась мужская ладонь.

Словно ему было до меня какое-то дело...

— Всё в порядке, — выдавила я из себя, отрицательно качая головой. — Всё нормально.

Негромкий вздох рядом заставил меня повернуться к Дане.

— Я думал, что ты... - парень замолчал, протягивая ко мне вторую руку.

Мои глаза расширились в момент — Багиров в руке держал билеты в... именно туда, куда спрашивал немного раньше.

Я вздрогнула. Неужели это может быть правдой? Он уходил, чтобы... чтобы достать наш пропуск на сегодняшний вечер?

— Спасибо! — я порывисто обняла парня, зарываясь носом в пахнущую самым любимым запахом футболку.

___

* Здесь упоминается Катя, героиня моей книги "Мой сладкий яд".

Глава 21

Лиза

До начала представления у нас был еще час, а, поскольку Гранд-опера находилась в центре совсем недалеко от нашего отеля, то у нас еще было время, чтобы собраться как следует.

Впрочем, мне-то и собираться было особо не нужно — надеть красивое, купленное Даней платье, причесаться и вуаля... Я готова.

Косметики у меня по-прежнему не было. Но, хоть и хотелось подкрасить хотя бы губы, мне пришлось заталкивать свое сокровенное желание в самые потаенные уголки моего сердца. Купить что-то я бы не смогла при всем желании — слишком уж огромными здесь были цены. И моих скромных сбережений точно не хватило бы на что-то, что продавалось в магазинах с яркими витринами. Других заведений с более умеренными ценами здесь, в центре, не было. А ехать куда-то на такси... я бы или не успела, или потратила бы огромные деньги на заказанную туда и обратно машину. Если еще вспомнить мое посредственное знание иностранного языка, который в Париже был отнюдь не в фаворе (ведь французы безумно любят и чтят родную речь), и отсутствие интернета, чтобы узнать, где здесь вообще можно купить бюджетную косметику (и можно ли это сделать вообще), то вырисовывалась не очень радостная картина.

А просить о чем-то Багирова, уже выкинувшего на меня приличные деньги, я бы не стала никогда.

Поэтому я улыбнулась своему отражению в ванной натянутой улыбкой, отложила расческу и, пригладив идеальный подол красивого платья, вышла из ванной.

— Я готова, — произнесла, глядя на Даню, который надевал свою кожаную курточку, всё еще меня не видя.

И невольно залюбовалась этим идеальным парнем, выглядящим просто и слишком дорого одновременно. Уж не знаю, отчего у меня сложилось это впечатление — то ли от того, что я уже была немного знакома с брендами, которые он носил, то ли от того, что я видела, как он это делал. Ведь в том, чем он был одет, он чувствовал себя крайне комфортно. Даже в обуви, которую мы с ним покупали в Париже.

Мы с ним! Как же круто это звучало!

— Замечательно, — улыбнулся мне Багиров, медленно поворачиваясь и оглядывая себя в отражении на окне. Зеркало в ванной было оккупировано мной, а до выхода, где висело еще одно, Даня, видимо, идти не захотел. — Надо выходить, такси уже ждет, — он перевел глаза на меня. В тот же миг они расширились многократно.

Я подошла к нему, наслаждаясь тем восхищением, которое видела в глазах Дани. Оно словно подпитывало мое самомнение, развеивая мою неуверенность и страх показаться нелепой. Забирая растерянность и сжигая мою извечную робость.

— Ох, Лиза! — парень сгреб меня в охапку. — Как жаль, что нам уже надо идти... - зарылся носом в мою прическу, вмиг ломая идеальные пряди, которые я укладывала не одну минуту.

Но мне не хотелось возмущаться, я просто таяла в его руках.

— Даня, идем... - прошептала нежно, расплываясь в довольной улыбке, которую парень не видел.

На душе полыхал пожар. Если бы можно влюбиться в этого парня еще больше, то именно это я и сделала бы сейчас. Восторг, обожание, умиление — всё было в любимом взгляде, глядящем на меня.

И пусть он только играл, показывая эти эмоции всем остальным своим пассиям тоже, я готова была купиться. Готова поверить, что это благоговение —