Магические звери и как их лечить - Лариса Петровичева

сорваться чудесная вода, способная воскрешать мертвых и изменять мир, сокровище людей и богов — и нет, это уже была не иллюзия, не порождение моей магии и таланта, а настоящее чудо!

Ирма довольно улыбнулась, и только тогда я поняла, что хозяйка хутора усиливает меня. Все это время мы с ней работали вместе, в паре, и я осознала это только сейчас. Сколько же мне еще предстоит выучить…

Ничего. Выучу. Победим этого придурка, вернемся домой, и я каждый год буду ездить в столицу на курсы повышения квалификации. Потому что…

Земля содрогнулась, и все в мире сделалось белым. Землю залило безжизненным светом, и в самом центре его нестерпимой белизны я даже не увидела — почувствовала человеческую фигурку.

“Привет, — Кевели говорил с Иваном, но все мы услышали его голос, наполненный плохо сдерживаемым торжеством. — Наконец-то!”

* * *

Кажется, кто-то вскрикнул от удивления — наверно, эльф не сдержался. А я вдруг поняла, что в этом сиянии все-таки могу что-то видеть.

Проступили очертания холмов и деревьев чуть в стороне. Трава почему-то казалась черной. И по этой траве к нам шел высокий человек в лохмотьях.

Он выглядел усталым и в то же время воодушевленным. Вернее, выглядел не совсем то слово — я не могла рассмотреть его лица, но чувствовала все, что сейчас охватывало его душу.

Кевели провел много времени, планируя свой побег — и вот он был свободен. Он избавился от оков, его сила не уменьшилась, и он готов был расквитаться со старым врагом. Все это время Кевели была ненависть, и сейчас она сияла вокруг него, словно звезда.

И Иван ее не боялся! От дракона сейчас веяло снисходительным презрением, словно все попытки пироманта его забавляли. Иван обратился и сейчас казался мне больше, чем был на самом деле. Драконий силуэт был непроглядно черен — он плавал в белом сиянии, от брони отлетали лохмотья тумана, и Иван сейчас был полон такого ужасающего величия, что мне впервые за все время знакомства с ним сделалось по-настоящему жутко.

Он был драконом. Владыкой земли и неба. И способен был стереть в пепел всех, кто решит сопротивляться.

— Я думал, мой огонь тебе навредил, — произнес Кевели. Видно, он ожидал встретить жалкую развалину, а не дракона во всем его ослепительном величии.

Иван усмехнулся, и от этого смеха земля качнулась под ногами, словно хотела треснуть и выпустить пламя.

— Твои искорки? — с нескрываемой брезгливостью спросил Иван. — Нет! Огонь не принесет вреда дракону, это должен понимать даже такой бездарь, как ты.

Сияние вокруг Кевели медленно стало угасать. Из облака оно постепенно формировалось в кольцо, которое окружало пироманта. Только теперь я поняла, что кожа на лице горит — но боли почему-то не было. Пока не было.

Ничего. Потом кефиром намажемся.

— Тогда иди! — крик Кевели сорвался в визг. — Иди, встреть меня, как раньше! Иди сюда, ящерица!

Все, что случилось потом, уложилось в несколько мгновений — Иван шагнул в сторону пироманта, сверкающее кольцо огня увеличилось в несколько раз, артефакт тоненько засвистел, придя в движение, и мы с Ирмой освободили иллюзию.

Я и подумать не могла, что иллюзия может быть такой настоящей! Никогда, никогда — а я творила иллюзии с детства — мне не приходилось видеть ничего подобного. Да, там была лишь маленькая частичка моей силы, и та мощь, которую освободила Ирма, заставила меня замереть от восторга.

Нет, я точно попрошусь к ней в ученицы! Буду ездить на хутор после работы и внимать каждому ее слову.

Вода вдруг хлынула отовсюду. С неба обрушился тяжелый поток, и второй такой же выступил из-под холма. Вода ревела, грохотала, сминала все, что было у нее на пути. Я промокла насквозь, и это было настоящим! На мне сухого места не осталось, одежда прилипла к телу, жар, которым окутал Кевели, сменился ознобом.

Огня не стало. Живая вода погасила его.

Она пахла свежестью, солью и рыбами. Тайнами моря, чудесами далеких миров, которые стоят на ветках мирового ясеня. Она шла, исцеляя и вычищая любую тьму, и это было настолько светло, настолько живо и прекрасно, что я, кажется, дышать перестала — пыталась впитать эту чистоту и свежесть всей своей сутью.

— Да как… — услышала я невнятный возглас, похожий на растерянный стон.

Кевели споткнулся и едва не скатился с холма. Его лохмотья промокли, темные волосы облепили голову, живая вода струилась по осунувшемуся небритому лицу, и я неожиданно для себя подумала: “Как же он жалок”.

— Есть! — заорал Пит на всю округу, отплевываясь и выплясывая какой-то ритуальный гномий танец. — Есть, тридварас ты этакий, есть!

Эннаэль, такой же мокрый, как все, придерживал артефакт, не давая ему упасть. Между зеркалами крутилось сверкающее белое кольцо, и я поняла: вот она, сила огня Кевели! Выхваченная, плененная!

— Есть! — крикнул эльф, и в ту же минуту Кевели пробормотал:

— Иллюзия…

И вода исчезла, словно ее и не было. Совершенно сухие, мы стояли на таком же сухом холме, кругом был обычный свежий летний день, и в ветре уже чувствовалось дыхание осени. Несколько мгновений Кевели смотрел на себя, словно не мог взять в толк, как же это мы сумели обвести его вокруг пальца — а потом поднял руку и быстрым шагом двинулся к дракону.

Второе кольцо из белого света сейчас создавалось на кончиках его пальцев! Оно было небольшим, примерно с бублик размером, но этого хватило бы, чтоб испепелить всех нас.

А установка была занята и не приняла бы его. И новую иллюзию мы бы уже не создали — Кевели уже знал, на что мы способны.

Я растерянно посмотрела на Ивана, не в силах сказать ни слова. Потому что мы, гверх побери, сделали все, что могли — но этого оказалось мало. Кевели был слишком безумен и слишком силен.

Кольцо сорвалось с его пальцев и рвануло к дракону. Иван шевельнулся, раскрывая крылья и вытягивая длинную гибкую шею к чужому пламени, и я услышала даже не слова — мысль:

“Бегите. Бегите отсюда, я его удержу”.

А потом послышался тонкий свист, и я поняла, что Иван втягивает этот белый огонь! Принимает его в себя, как в прошлый раз — вот только теперь в нем нет драконьего пламени, чтобы справиться с чужой силой!

Кажется, я закричала и побежала вперед в отчаянной напрасной попытке его остановить. Драконье горло и тело наполнились белым свечением, послышался тяжелый низкий гул — и все померкло.

Глава 11

— Мазь погуще клади.