Магические звери и как их лечить - Лариса Петровичева

Наверно, соседство с драконьим пламенем преобразовало огонь Кевели и сделало его безопасным. Ну, то есть, относительно безопасным: жар от него все-таки шел знатный. В какой-то момент я подумала, что у меня лицо слезет.

Ну ничего. Главное, чтобы все мы выжили.

Дракона швырнуло еще раз и покатило по траве с холма. Я чудом успела разжать руки, меня отшвырнуло в сторону и не поволокло вместе с ним, но протащило по траве знатно. Боль была такой, что на несколько мгновений я потеряла сознание и очнулась от того, что Анна закричала:

— Быстрее сюда! Его огонь!

Поднявшись на ноги, я увидела, что все бегут к дракону. Белый огонь иссяк — из раны, что я оставила, сейчас вырывались лепестки желтого пламени.

Драконьего пламени!

Получается, я справилась? Сумела все перезапустить? Наверно, Иван тоже думал о таком способе, но не решился вскрыть себе шею…

Я рванула к дракону и подбежала как раз в тот момент, когда Анна бросила к ране заклинание. Крошечный золотой светлячок погрузился в разрез, и я бы не сказала, что из этого вышел толк.

— Надо всем! — поняла я. — Дружно, всем вместе!

Дракон лежал, не шевелясь, и у меня в голове проплыла болезненно-язвительная мысль, что мы пытаемся оживить мертвеца. Все безнадежно — я, конечно, выпустила поглощенный огонь Кевели, вот только Ивану это все уже не поможет.

“Да иди ты…” — подумала я и принялась швырять направленные заклинания в рану. Ирма присоединилась к нам с Анной, Пит и Эннаэль стояли в стороне, встревоженно наблюдая: у гномов и эльфов своя, особенная магия, и они могут больше навредить, чем помочь.

Нет, ничего он не умер. Сейчас мы зашьем рану, Иван обратится, а потом все будет хорошо. Нам еще нужно вылечить многих зверей. И жить дальше, долго и счастливо, потому что мы это долго и счастливо заслужили.

— Не смей умирать, — сказала я. — Ты еще не пробовал мой парнипар. Вот поправишься и снова взлетишь, тебе уже ничего не помешает.

Дракон лежал, не шевелясь. Над раной поднимались лепестки огня, мы постепенно спаивали ее края, и сияние угасало. Вечер, озаренный пламенем, медленно, но верно обретал густую синеву. Ирма вбросила последнее заклинание, и дракон содрогнулся и принял человеческий облик.

Иван сейчас лежал на траве так тяжело, что было ясно сразу: его больше нет. На шее красовался длинный разрез, дракон не шевелился.

Я сделала несколько шагов и рухнула на траву рядом. Просто ноги подкосились, а руки затряслись, и к желудку подступила тошнота.

Напрасно? Все, что я сделала, все, что мы сделали, было напрасно?

— Иван… — позвала я, уже не надеясь, что он ответит.

И доктор Браун вдруг содрогнулся всем телом и сел, зажимая рукой шею. Глаза открылись, оторопелый взгляд слепо скользнул по нам и остановился на мне, а я забыла, как дышать — смотрела на Ивана и поверить не могла, что все закончилось, что он жив.

Он кашлянул, и с губ сорвалась лента пламени. Над рукой, которая зажимала шею, появилось сияние.

— Живой… — прошептала я. Иван дотронулся до живота, и его взгляд сделался темным, направленным в себя, словно он пытался понять и оценить, что с ним произошло.

Потом он посмотрел на меня и нахмурился.

— Виртанен, — растерянно сказал он, и я едва не рассмеялась, настолько живо и светло это прозвучало. — Это ты мне горло перерезала?

Жив! Говорит!

Я бросилась к нему, обняла крепко-крепко, и Иван обнял меня свободной рукой — так мы и сидели несколько пронзительно долгих счастливых минут, а потом он негромко спросил:

— Как это вообще пришло тебе в голову?

— Сама не знаю, — честно ответила я. — Просто захотелось свиной шейки с картофелем… поесть в твоей компании.

Как всегда — кто о чем, а Виртанен о еде и всякой ерунде. Иван негромко усмехнулся, и я поддержала его, а то он начал заваливаться набок.

— Живой, — с довольным видом сказала Ирма. — Все теперь будет хорошо!

* * *

Зайцы возвращались по домам.

Карась, который так и продолжал нянчить и вылизывать Лушку, сидел рядом с крыльцом — посмотрел на нас с таким видом, словно мы всей компанией занимались какой-то ерундой, и только котинька был при деле, маленького выхаживал. Зайчонок прижался к пушистому рыжему боку, и его глазки были испуганными и очень счастливыми.

Вот Тина-то удивится, когда Карась вернется в клинику с ребенком! Фамильяры бесплодны, а у этой парочки будет свое дитё, хоть и заяц. По морде Карася было ясно: Лушку он никому не отдаст, будет выхаживать сам и заботиться всеми лапами и хвостом.

Когда мы пронесли Ивана к избушке, мимо прошел медведь — сейчас он уже не выглядел таким испуганным, как утром.

— Иди, маленький, — с теплом сказала Ирма. — Иди, отдыхай. Все уже хорошо.

Иногда надо бывает закончить то, что ты не завершил когда-то. Ивану стоило испепелить Кевели раньше… ну что ж, лучше поздно, чем никогда, правда? Мы внесли его в дом и уложили на кровать в единственной комнате — Ирма принесла роскошное лоскутное одеяло и, набросив его на Ивана, сказала:

— Поспим снаружи. Утром провожу вас до города.

— Я посижу здесь, — заявила я, и Иван тотчас же произнес:

— Не выдумывай. Иди отдохни, со мной все будет в порядке.

— Ну вот я и хочу в этом убедиться, — ответила я. — Посижу тут, рядом, мешать не буду.

Иван вздохнул и завел глаза — отлично, раз старые привычки при нем, то будет жить! Мне сделалось неожиданно весело, словно вокруг раскинулась весна, а впереди еще было целое лето с теплыми длинными днями, светом и радостью.

— Как ты додумалась? — спросил Иван, когда Ирма повела нашу компанию устраиваться на ночлег. Я пожала плечами.

— Вот только не говори, что ты сам об этом никогда не думал. Устроить организму перезагрузку, чтобы выплеснуть чужой огонь.

Иван нахмурился.

— Не думал. Это огромный риск, а мне все-таки хотелось жить дальше, — он растерянно провел пальцами по рисунку на одном из лоскутков, и я мысленно повторила с неожиданной нежностью: жив. — Виртанен, ты чокнутая. В хорошем смысле, конечно.

Я улыбнулась. Недаром говорят, что безумцы меняют мир.

— Ну вот, теперь в тебе нет ничего от Кевели, — сказала я. — Как думаешь, сможешь взлететь?

Иван посмотрел с такой надеждой и тоской, что у меня сердце сжалось. Снова летать — самая горячая, самая заветная его мечта! И ведь если он снова станет собой, вернет свою силу, то и деньги свои получит обратно!

— Во всяком случае, буду пробовать, — ответил Иван. — Пытаться. По