Игра на камеру - Челси Курто

Она кивает и машет рукой, исчезая за углом. Я снова достаю телефон, и мой палец натыкается на имя Лейси. Я звоню ей, не успев подумать дважды.

— Привет, — отвечает она.

— Если ты прочитаешь статью о том, как я набросился на репортера, знай, что я сделал это, чтобы защитить твою честь, — говорю я.

— Правда? — За ее вопросом скрывается улыбка, и я прислоняюсь к стене. — Расскажи мне.

— Этот парень пытался пристыдить меня. Он намекнул, что раз я с кем-то встречаюсь, то футбол меня больше не волнует. Такое ощущение, что он свалил вину за проигрыш на мою личную жизнь, как будто эти две вещи идут рука об руку. — Я фыркнул и покачал головой. — Я высказал ему все, что думаю.

— Я бы хотела на это посмотреть. — Она смеется, и этот звук согревает меня через телефон. — Спасибо, что заступился за меня. У тебя все хорошо?

— Да. Это был долгий день, и я готов вернуться домой.

Лейси на минуту умолкает, и я отвожу телефон от уха, чтобы убедиться, что звонок не прервался.

— Если хочешь, можешь заехать ко мне, когда приземлишься. У меня есть пиво. Или я могу приготовить тебе чай, если тебе не хочется оставаться одному, — мягко говорит она. — Но после того дня, который у тебя был, ты, наверное, захочешь побыть один.

Я не хочу быть один. Я хочу видеть ее, потому что чувствую, что Лейси может стать светлым пятном в этом абсолютно дерьмовом дне. Моя пустая квартира звучит не так привлекательно, как теплый напиток с ней, где я могу отключить свой мозг и не говорить ни о чем, связанном с футболом.

Я могу просто... быть собой.

Мне это нравится в ней.

Она позволяет мне быть самим собой.

— Я с удовольствием приду, — говорю я. — Было бы здорово увидеть тебя. Мне бы этого очень хотелось.

— Да?

— Да.

— Хорошо. Скоро увидимся.

— Будет поздно, — говорю я. — Это нормально?

— Завтра я ухожу. Просто дай мне знать, когда будешь в пути, — говорит она.

— Обязательно. До скорой встречи, Лейс Фейс.

— Пока, Шон Ён.

Мы вешаем трубку, и я еще никогда не был так взволнован тем, чтобы сесть в самолет и отправиться домой.

18

ЛЕЙСИ

Телефон вибрирует у меня в руке, и я просыпаюсь.

Я сажусь на диване и протираю глаза. Я отбрасываю кучу пушистых одеял, под которые зарылась, и вытягиваю руки над головой. Мой телефон снова жужжит, и на экране высвечивается имя Шона.

— Привет, — говорю я, когда отвечаю. Голос у меня хриплый, и я прочищаю горло. — Привет. Привет. Ты здесь?

— Я у входа. Я тебя разбудил, да? — спрашивает он.

— Что? Нет. Я не спала. — Я встаю и зеваю. — Я тебя впущу.

— Ты ужасная лгунья, Дэниелс. — Он хихикает, и я улыбаюсь, нажимая на кнопку интеркома и слыша, как за ним закрывается дверь в холл.

— Я живу на десятом этаже. Лифты прямо перед тобой.

— Не могу поверить, что я не был в твоей квартире раньше. Как это возможно?

— Потому что мы всегда ходим к Мэгги и Эйдену. Нейтральная площадка. К тому же, ты знаешь, что у них самые вкусные закуски.

— Мне нравится скульптура в холле, — говорит Шон. — Очень абстрактная.

— Как ты думаешь, что это? Я говорю, что это женщина, держащая корзину с фруктами. Мэгги говорит, что это собака.

— Дико разные интерпретации, и вы обе ошибаетесь. Это скальное образование. — На заднем плане дзинькает лифт. — Похоже на Стоунхендж.

— Что? Ты сошел с ума. Это не похоже на Стоунхендж. Это лучшее описание, которое ты можешь придумать?

— Я попробую в другой раз, — говорит Шон. — После того как высплюсь.

— Ты, наверное, устал, — говорю я и чувствую себя виноватой за то, что пригласила его к себе.

С моей стороны было эгоистично проверять его после путешествия через всю страну, но что-то в его голосе заставило меня захотеть увидеть его.

— Не так уж сильно, — отвечает он, и двери лифта открываются. — Какая у тебя квартира?

— Двенадцатая. Иди направо, потом налево.

Я слышу стук его ботинок через телефон. Шлепанье его пальто и тихое дыхание. Я считаю до десяти, затем раздается стук в дверь. Я открываю ее и вижу улыбающегося Шона, его телефон все еще в руке, а на голове — шапочка.

— Привет, — говорит он, и в моем ухе раздается эхо.

— Привет, — отвечаю я. — Заходи.

Мы заканчиваем разговор, и он заходит в мою квартиру. Я закрываю за ним дверь и нервно переминаюсь с ноги на ногу. Интересно, как выглядит мой дом в его глазах.

Она намного меньше, чем его квартира, и у меня не было времени убраться до его прихода. На стуле в гостиной лежит белье. Четыре одеяла лежат на диване, смятые и скомканные в клубок. Моя тарелка с ужином все еще стоит на кухонном столе, а на стойке остались капли томатного соуса.

Мне вдруг стало стыдно. Как будто я должна была приложить больше усилий до его приезда. Может, мне вообще не стоило его приглашать, потому что ночные рандеву не входят в наши планы, но, черт возьми, я хотела его увидеть. Особенно после проигрыша «Титанов».

Я чувствую себя незащищенной. Возможно, это потому, что сейчас середина ночи. Может, потому что свет тусклый, а небо темное. Какой бы ни была причина, он как будто видит каждую мою часть. Те реальные части, которые я прячу днем.

Я не смущаюсь и не стыжусь. Я много работала, чтобы стать такой, какая я есть. Я совершала ошибки. Я извлекала уроки и работала над собой. Для меня это новая веха — позволить кому-то увидеть эту сторону меня — сторону, у которой не все в порядке, но которая старается изо всех сил.

— Извини, что так неубранно, — пробурчала я. — По понедельникам я обычно занимаюсь домашними делами.

— Мне нравится беспорядок. Все идеально, — говорит Шон через плечо, и мне кажется, что сердце в моей груди раздувается на три размера больше.

Он ходит по моей квартире, кивая головой и любуясь фотографиями на стене. Он останавливается, когда доходит до одной из них, на которой я изображена на пляже три года назад. Мои джинсовые шорты расстегнуты. На голове у меня кепка, а щеки красные, как помидоры.

— Ты выглядишь счастливой, — говорит он. Кончики его пальцев танцуют по стеклу рамы, и он обводит контур моих ног. Позади меня плещутся волны, а в небе солнце. Это интимно, и мне