Игра на камеру - Челси Курто

— Что? — Я подхожу и встаю рядом с ним. Я наклоняю голову в сторону и изучаю свой сморщенный нос. Мои закрытые глаза. Руки по бокам, словно я птица, пытающаяся взлететь.

— Это не улыбка. Я выгляжу глупо.

— Это улыбка Лейси. — Он смотрит на меня сверху вниз, и наши взгляды встречаются. Его глаза мягкие, а рот приоткрыт в левом углу. Медленно и осторожно, и чем дольше он смотрит на меня, тем шире становится его рот. — Она уникальная и особенная. Как и ты.

На моих щеках вспыхивает румянец.

— Если бы я знала, что ты собираешься сделать столько комплиментов, я бы пригласила тебя раньше. Ты точно знаешь, как повысить самооценку девушки.

Он говорит:

— Если это правда, то не стоит удивляться, — и его плечо подталкивает мое. — Мне очень нравится эта фотография. Можешь прислать мне копию?

Я смотрю на него, мой рот сжат, а мозг вот-вот взорвется.

— Тебе нужна копия? Зачем?

— У меня в бумажнике есть фотографии дорогих мне людей. Мэгги и Эйден. Мейвен. Моей семьи. Но у меня нет ни одной твоей фотографии. Эта бы идеально подошла.

— О. — Я заправляю прядь волос за ухо, и моя голова подпрыгивает вверх-вниз в хаотичном кивке. — Да. Я пришлю тебе копию. Если хочешь, я подарю тебе альбом, полный фотографий.

— А как насчет нашей фотографии? — предлагает он. — Я еще не выкладывал тебя в своих социальных сетях.

— Зачем тебе моя фотография в твоей социальной сети, если через несколько недель тебе придется ее удалить?

Шон пожимает плечами.

— Мой пиарщик сказал, что это будет хорошим ходом. Возможно, директор больницы поверит тебе, когда ты скажешь, что приведешь меня на свой гала-вечер.

— Точно. Конечно. В этом есть смысл. Может, сделаем одну прямо сейчас? — спрашиваю я, и мой голос застревает в горле.

Он поворачивается ко мне лицом, и мягкость в его глазах сменяется жаром. За серым цветом виднеется огонь, начало пламени, которое грозит сжечь меня заживо.

— Если мы сделаем одну прямо сейчас, люди будут знать, что я здесь, когда уже поздно. После работы. Когда мы должны спать.

— Логично, что пара проводит вместе ночь, — говорю я и не уверена, что говорю громче шепота. — Когда еще мы... — Я осекаюсь и закрываю рот.

Его улыбка становится загадочной. Он наклоняется и перегораживает мне путь.

— Закончи предложение, малышка Лейси, — пробормотал он мне на ухо, и я покачала головой.

— Я не хочу. И не должна.

— Почему?

— Потому что у меня могут быть неприятности, — говорю я.

— Ты собиралась сказать, когда еще мы будем трахаться? — спрашивает он. Он играет с кончиками моих волос и накручивает прядь на палец. — Это лучшая часть отношений, верно? Трахаться, когда захочешь.

Мне кажется, что мы снова играем в игру, но на этот раз я буду той, кто сломается. Я перестала дышать. Я собираюсь самопроизвольно сгореть, и время моей смерти — чуть позже двух часов ночи. Это единственный исход, и все потому, что мой лучший друг смотрит на меня и говорит «трахаться» так, что мне хочется сжать бедра вместе.

Желательно с его головой между ними.

— Я не... это было... — Я сглатываю. Никогда еще мое тело не было таким горячим и не было так близко к тому, чтобы превратиться в опасное пламя. — Дай мне свой телефон.

Шон протягивает устройство без лишних слов. Я открываю его камеру и хмурюсь, когда вижу, что его голова не влазит в камеру. Он смеется, громко и глубоко, и тащит меня к дивану.

— Сидя лучше, — говорит он, когда мы падаем на подушки.

— Может, если бы ты не был гигантом, мы бы лучше поместились в фотографию, — смеюсь я.

— Мы прекрасно помещаемся. Иди сюда. — Шон берет меня на руки и усаживает к себе на колени. Он прислоняет меня спиной к своей груди и берет телефон из моих рук. — Мои руки длиннее.

Я слишком отвлеклась на крепкие мышцы и твердые линии, чтобы усмехнуться. Меня застает врасплох его рука, обхватившая мою шею, и его щека, прижавшаяся к моей. Это интимно — гораздо более интимно, чем мы когда-либо были, — но это также правильно.

— Ты улыбнешься мне, малышка Лейси? — спрашивает он, и этот мужчина должен знать, что делает, верно?

Он должен знать, что дразнит меня так, что мне хочется сесть на его бедра и целовать его до потери сознания. Затащить его в свою спальню и узнать, как он выглядит при свете луны. Никогда, никогда раньше у меня не было таких мыслей о Шоне, но теперь я не могу остановиться.

Его руки под моей рубашкой.

Его теплое дыхание на моем обнаженном теле.

Его смех мне в ухо, когда я кончаю, нежное поощрение, когда он доводит меня до этого.

Будь он проклят. Будь он проклят за то, что соблазняет, даже не пытаясь. Будь он проклят за то, что заставил мое воображение разгуляться. В моем мозгу проносится видение татуированной руки вокруг моей обнаженной талии, и я не знаю, что делать.

— Улыбнусь, — повторяю я. — Я умею улыбаться.

Мои губы расплываются в ухмылке. Мои волосы не расчесаны, глаза тяжелые, я проснулась от глубокого сна за несколько минут до этого, но я выгляжу счастливой. Мои щеки раскраснелись. Видны зубы и маленькие морщинки вокруг рта. Шон улыбается мне в ответ и щелкает пальцами, сохраняя на телефоне одну за другой наши фотографии.

— Вот так, — выдыхает он, и у меня в груди все переворачивается. — Идеально.

Не уверена, что кто-то раньше называл меня идеальной, но когда Шон говорит это, я ему верю.

Его рука убирается с моей шеи. Я сползаю с его коленей на плюшевые подушки.

— Хочешь чаю? — спрашиваю я. — Воды? Что-нибудь покрепче?

Он поднимает глаза от своего телефона. Его взгляд перескакивает на мои ноги, потом обратно на лицо, а горло подрагивает, когда он сглатывает.

— Чай. Спасибо.

Я почти бегу на кухню и включаю чайник. Я вожусь с кружками на верхней полке шкафа и чуть не обрушиваю на себя всю полку. Я жду, пока вода нагреется, и заглядываю за угол, чтобы убедиться, что Шон никуда не ушел.

Он все еще сидит на моем диване, в руке телефон, на губах улыбка.

Боже, как он красив. Думаю, я могла бы смотреть на него часами.

— Молоко? Сахар? Мед? — спрашиваю я, и мой голос звучит на пол-октавы выше. Я прочищаю горло и трясу головой, потрясенная последними пятью минутами.

— Как хочешь, — отвечает он.

Я наливаю горячую воду