В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

– Я уже еду, – бросаю трубку, заметив дорогущий автомобиль.

Из «БМВ» выходит Джон Би. Я снова замечаю снисходительную отцовскую улыбку. Он здоровается и открывает мне дверь. Едем мы в полной тишине. Я написала Лесли, что Оливеру стало плохо, но думаю, что она прекрасно слышала наш с мамой разговор.

Меня, кажется, трясет. Мама бы сказала, если бы Оли пострадал физически. Это все из-за Росса. Те, кто рядом с ним, всегда будут подвержены риску. Он слишком опасен, он окружен врагами, и это не изменится. Да и все остальные Кинги такие же. Только на короля всегда будет больше покушений, чем на принцев.

– Твой брат в порядке, детка, – вдруг говорит Джон Би.

Я поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются. Хочу выдавить из себя улыбку, поблагодарить за теплоту, которая от него исходит, но получается лишь кивнуть.

Автомобиль подъезжает к дому, и я тут же выпрыгиваю из него и бегу в дом. Одна из домработниц подсказывает, что все ждут меня в комнате Оливера. Прямо в толстовке с эмблемой волонтера, испачканной в еде, залетаю в спальню брата и замираю на пороге. Мама и Росс сидят на кровати. Оли лежит под одеялом, обнимая своего медведя. Мама, положив голову на плечо Росса, одной рукой накрыла его ладонь, а второй гладит Оливера. Фальшивая парочка очень близко друг к другу, и от этого что-то колет меня в область груди. Собственнический инстинкт? Или беспокойство за мамины чувства?

Боюсь, что не хочу знать ответ.

Росс первым замечает меня и даже не думает отодвинуться от мамы. Он не переоделся после работы: я весь день лицезрела его в этой соблазнительной темно-синей рубашке-поло. Твердые мышцы и татуировки Росса оказались на всеобщем обозрении, а я только и могла, что думать о том, как приятно было касаться их. Несколько прядок темно-русых волос упало на его скулы, обрамляя лицо. Ненавижу. Почему он не может выглядеть плохо хотя бы тогда, когда я злюсь на него больше обычного?

Росс лишь сканирует меня от макушки до пяток так же, как в то утро, когда мама спросила, куда делся диван, а он ответил, что пролил на обивку кофе. Как продолжил делать во все последующие дни. Росс упорно игнорировал тот факт, что мы переспали. Да и я бы не возражала, не смотри он на меня так. Еще лучше бы, если бы он решил переехать. Желательно на другую планету, прихватив с собой Николаса. Говоря о младшем брате. Он уехал в Эл-Эй. Просто взял и свалил.

Все трое из нас ведут себя просто отлично, а главное, что «по-взрослому». Хотя вряд ли они придают нашей связи столько же значения, что и я. Для них я стала очередным куском мяса, который они разделили. Все, что было между нами, могло мне просто померещиться.

– Вот и Селена вернулась, – хрипло объявляет Росс, не сводя с меня пристального взгляда.

Мама поворачивается в мою сторону и ободряюще улыбается. Оли подскакивает с постели, бежит ко мне и обнимает мои ноги. Его маленькие ручки облепляют меня. Я выдерживаю взгляд Росса, а потом опускаюсь на корточки и крепко прижимаю к себе брата. Затем решаю его осмотреть: на лице нет никаких ссадин, под пижамой тоже все в порядке. Только покрасневшие глазки выдают, что он расстроен и напуган. Подхватываю Оли на руки и, минуя Росса, ложусь в постель брата. Никто ничего не говорит, когда я укладываю малыша себе под бок и начинаю гладить его, припевая песню, которую использовала вместо колыбели:

– И теперь ты знаешь, теперь знаешь все,

Что я была так отчаянно одинока,

Я не нашла того, кто мне предназначен,

Но я верю в божественный промысел…

Оливер по обыкновению засыпает быстро, уткнувшись лицом в мой бок. Не удивлюсь, если брат вымотался, но отказывался засыпать без моей «колыбели». Оли в порядке, поэтому теперь пора разбираться с остальным. Ярость клокочет в каждой капельке моей крови. Поднимаю взгляд на Росса, который не сводил с меня глаз все это время. Обычно я чувствую себя мышкой, за которой охотится ястреб, но сейчас другой случай: его враги напугали Оливера. За брата я готова воевать даже с Россом. И он это прекрасно видит, потому что на его соблазнительных губах появляется хитрая ухмылка.

Росс готов к бою. И у него определенно есть туз в рукаве.

Не переставая гладить брата, я беру все оставшиеся силы и, выделяя каждое слово, шепчу:

– Росс, не мог бы ты подождать маму в вашей спальне? Я хочу поговорить с ней наедине о нашей семье.

Мамино лицо вытягивается, и она сжимает ладонь Росса, будто извиняется за что-то. Я бы поняла ее реакцию, не знай я, что они, черт возьми, не помолвлены. Десять баллов за актерство, мам!

– Селена! Не груби! – так же тихо отчитывает меня мама. Она кладет свою ладошку на широкую шею Росса и пробегается по линиям татуировки пальцами. Очень интимный жест, который я предпочла бы не видеть. – Прости, дорогой. Селена просто переволновалась.

Росс перехватывает мамину руку до того, как он начала бы исследовать его тело дальше, опускает ее и, все так же глядя только на меня, с хищной улыбкой мурлычет:

– Брось, любимая. Я все понимаю.

Росс чмокает ее в висок. Этот целомудренный поцелуй едва не доводит меня до рычания, но я сдерживаюсь. Мужчина доходит до двери, и с его лица сползает все веселье. На его лице появляется маска, сквозь которую сочатся странные эмоции. Я не могу и не хочу гадать, что же варится в дьявольском котле на этот раз.

Когда Росс покидает спальню Оливера и я слышу его удаляющиеся шаги, я наклоняюсь к маме и твердым, но тихим голосом говорю на итальянском:

– Мама, Росс не стоит всех опасностей. Брось его, и мы сможем спокойно уехать далеко от него. Я подкопила денег, на первое время хватит. Мы справимся без него и опасного мира, в который он нас втянул.

Мама качает головой, словно я несу чушь. Я знаю, что она не любит его. Неужели деньги стоят нашей безопасности? Если мы выживали многие годы, то сможем делать это и дальше. Вдали от мужчины, влияющего на мой рассудок и подвергающего опасности моего брата. Росс Кинг не стоит этого, пусть мое сердце – или другой дурной орган – думало иначе.

– Опять бежать? – горько усмехается мама и проводит тоненькими пальцами по щеке