Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Глава 25

Глава 25

**Александр**

Сижу в приёмной лаборатории и держу в руках конверт с результатами теста ДНК. Руки дрожат так, что едва могу разорвать упаковку.

Хотя какая разница? В глубине души я уже знаю результат. Знаю по тому, как Милена уверенно согласилась на тест. По тому, как спокойно ждёт результаты все эти недели.

Разворачиваю лист. Читаю строчки, полные медицинских терминов. В конце – главное: «Вероятность отцовства 99,97%».

Чёрт.

Складываю бумагу обратно, засовываю в карман куртки. Выхожу на улицу – холодно, ветер пронизывает насквозь. Сажусь в машину, еду к Милене.

Мы живём в новой квартире – я взял ипотеку после развода. Татьяна отдала мне половину суммы за старую квартиру и осталась в ней.

Еду и думаю о том, как всё пошло не так.

Конечно, мне было бы комфортнее остаться с Татьяной. Привычно. Уютно. Двадцать лет вместе – это не шутки. Знал каждую её привычку, каждое движение. Она готовила мои любимые блюда, гладила рубашки именно так, как мне нравится, помнила все важные даты.

С ней была стабильность. Надёжность. Дом в полном смысле этого слова.

Но Татьяна... она оказалась такой непреклонной. Непримиримой. Думал, что со временем отойдёт, остынет, поймёт, что двадцать лет брака стоят больше, чем моя ошибка.

Она не захотела прощать…

Поднимаюсь на этаж. Милена открывает дверь.

– Ну? – спрашивает она с вызовом.

Достаю листок, протягиваю ей. Она бегло пробегает глазами, кивает удовлетворённо.

– Я же говорила, – усмехается. – Неужели ты думал, что у меня кто-то есть?

Захожу в нашу квартиру. За эти месяцы здесь уже появился уют – детские вещички, распашонки, пелёнки. Милена готовится к материнству основательно.

– Саш, – говорит она, присаживаясь на диван, – нам надо пожениться. До родов.

Я остаюсь стоять.

– Зачем?

– Как зачем? У нас будет ребёнок! Общий ребёнок! Мы должны быть семьёй!

– Должны? – переспрашиваю. – Мы и так живём вместе. И так семья. Зачем штамп в паспорте?

На самом деле просто не хочу жениться. Не хочу связывать снова себя узами брака, брать ответственность.

Лицо Милены темнеет, но я пожимаю плечами. Мне всё равно на её мнение в этом вопросе. Не хочу жениться – и не женюсь. Точка.

В остальном всё неплохо. Новая квартира, новая жизнь. Думаю, что получится нормальная семья. Почему бы и нет?

Спустя полгода рождается сын. Семь утра, я сижу в коридоре роддома, жду. Когда врач выходит и говорит «поздравляю, у вас мальчик», внутри что-то тёплое шевелится. Мой сын. Моя кровь.

Называем Артёмом – Милена настояла, мне нравится это имя.

Первые месяцы проходят в хаосе. Ночные кормления, плач, бесконечная стирка пелёнок. Милена превращается в затравленную, злую женщину, которая постоянно на что-то жалуется.

– Саша! – кричит она, когда я прихожу с работы. – Почему ты не помогаешь?! Я целый день с ребёнком, устала, не выспалась! Искупай его! Погуляй с ним!

Я пожимаю плечами.

– Я зарабатываю деньги. Ты сиди с ребёнком.

Она взрывается.

– Что значит «сиди с ребёнком»?! Это твой сын! Такой же, как и мой! Почему я должна одна всё делать?!

Раздражение накатывает волной. Вспоминаю Татьяну, вспоминаю, как она ухаживала за Машей. Никогда не жаловалась, никогда не требовала, чтобы я вставал ночью к ребёнку или менял подгузники. Всё делала сама, молча, терпеливо.

– Когда родилась Маша, – говорю я жёстко, – Таня всё делала сама. И пелёнки стирала, и по ночам вставала, и гуляла, и кормила. Не ныла, не требовала помощи. А у тебя ещё и стиральная машина есть, и посудомоечная, и робот-пылесос. У Тани ничего этого не было двадцать лет назад.

Лицо Милены багровеет от злости.

– Да не сравнивай меня с этой... с этой домохозяйкой! – кричит она. – Я не собираюсь быть твоей прислугой! Мы живём в двадцать первом веке! Отцы должны участвовать в воспитании детей!

– Участвую. Плачу за квартиру, за еду, за одежду. Этого недостаточно?

– Мало! Мало, Александр! Ребёнок нуждается в отце, а не только в его деньгах!

Но я не сдаюсь.

Прихожу с работы, ужинаю, смотрю телевизор, ложусь спать. Всё как раньше. А Милена пусть возится с ребёнком – хотела же.

Скандалы становятся всё чаще. Каждый день. По любому поводу. Она требует внимания, участия, помощи. Я отказываюсь.

Мне и так тяжело на работе, ещё дома заниматься ребёнком.

Я знаю, что она никуда не денется от меня, поэтому не переживаю.

Однако, когда Артёму исполняется год, Милена заявляет:

– Всё, Саша. Я ухожу от тебя. Это невозможно.

Я удивлён. Меня бросают? Или это манипуляция? Не показываю вида. Пожимаю плечами.

– Твоё дело.

– Вот и всё? – спрашивает она с вызовом. – Не будешь удерживать?

– Зачем? Не хочешь – не живи.

Вижу, как она рассчитывала на другую реакцию.

– Хорошо, – говорит она. – Значит, так. Забираю сына и ухожу.

Месяц спустя они съезжают. Остаюсь один, но не расстраиваюсь. Подумаешь, ещё лучше найду. Молодую, красивую, без детей и претензий.

И нахожу. Аня, двадцать пять лет, фигуристая, энергичная. Познакомились в клубе, через неделю она уже живёт у меня.

Первые месяцы просто сказка. Молодое горячее тело, которое готово на всё. Зависаем в постели по выходным, экспериментируем. То, что нужно мужчине в моём возрасте.

Но месяцев через восемь начинаются проблемы. Сначала с бизнесом – клиенты уходят, новые заказы не поступают. Деньги стекают как вода.

Может, сказывается раздел имущества и бизнеса с Татьяной? Может, я стал хуже работать? Не знаю. Но факт остаётся фактом – дела катятся под откос.

А потом появляются проблемы со здоровьем. Хожу по врачам, сдаю анализы. Врач говорит – возраст, стресс, надо лечиться. Назначает процедуры, таблетки.

Пока с деньгами было нормально, Аня терпела мои походы к врачам и временные сбои в постели. Но когда поняла, что и финансы трещат по швам, быстро собрала вещи.

– Саш, – сказала на прощание, – мне нужен мужчина, который может обеспечить стабильность. Ты понимаешь.

Меркантильная тварь.

Остаюсь один в пустой квартире. Сажусь в кресло, наливаю стакан и думаю о жизни.

Достаю телефон, набираю номер Татьяны. Она берёт трубку не сразу.

– Алло?

– Таня, привет, это Саша.

Пауза.

– Здравствуй. Что случилось?

– Как дела у тебя? Как Маша?

– У нас всё хорошо. А у тебя?

Слышу в её голосе настороженность. Но