Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Таня... – голос хриплый, умоляющий. – Давай поговорим. Пожалуйста. Я знаю, что натворил. Знаю, как больно тебе. Но мы же можем это исправить? Мы можем начать заново?

Качаю головой, не беру букет.

– Нет, Саша. Не можем.

– Можем! – настаивает он отчаянно. – Я порвал все связи с ней! Никогда её больше не увижу! Сделаю всё, что ты скажешь!

– Это мы уже проходили. А ребёнок? – спрашиваю холодно.

Он бледнеет, опускает руки с букетом.

– Таня, я... я даже не уверен, есть ли он... может, она лжёт? А может, это не мой ребёнок?

Усмехаюсь горько.

– Значит, ты допускаешь, что у неё могут быть другие любовники одновременно с тобой? Как мило. И как это меня успокаивает.

– Таня, ну пожалуйста! – он хватает меня за руку. – Не уничтожай нашу семью из-за одной ошибки!

Высвобождаю руку.

– Ошибки? – голос становится жёстче. – Саша, ты водил её в наш дом! Спал с ней в нашей постели! Это не ошибка – это сознательный выбор! Не я уничтожаю нашу семью! Это ты давно её уничтожил!

В этот момент скрипит дверь подъезда. Выходит наша соседка – старушка лет семидесяти.

Видит нас, останавливается, ехидно усмехается.

– О, – говорит она громко, чтобы слышали все, – сначала к тебе девки ходят, потом цветы жене даришь. А поздно, милок, поздно.

Мы все замираем, смотрим на неё.

А она продолжает, явно наслаждаясь произведённым эффектом:

– К ней уже мужчина приходил. Неделю назад. Приходил вечером. Утром ушёл. – Она показывает на меня рукой. – Упустил ты её, упустил, милок!

И, довольная собой, ковыляет дальше.

Тишина.

Мёртвая, оглушающая тишина.

Маша смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Александр стоит как вкопанный, в руках букет, лицо белое как мел.

А я чувствую, как по щеке течёт слеза.

Не от стыда.

От облегчения.

Потому что теперь он знает. Теперь он понимает, что я тоже способна на выбор. Даже если это неправда. Пусть побудет на моём месте.

Подъезжает такси. Беру свой чемодан, иду к машине.

– Мама... – шепчет Маша растерянно.

– Поехали, доченька, – говорю спокойно. – Нам пора.

Глава 22

Глава 22

Сижу в такси, смотрю в окно на мелькающие за стеклом улицы, и чувствую, как напряжение медленно отпускает. Мы едем в аэропорт. Через несколько часов будем в самолёте. Подальше от всего этого кошмара.

Маша молчит рядом, теребит ремень сумки. Вижу краем глаза, как она то и дело бросает на меня взгляды – виноватые, извиняющиеся.

Наконец не выдерживает.

– Мама... – начинает она неуверенно. – Что происходит?

Поворачиваюсь к ней.

– Нет, дочь, это я хочу спросить – что происходит? – голос звучит жёстче, чем хотелось бы. – Зачем за моей спиной организовывать нам встречу с отцом?

Маша съёживается, опускает глаза.

– Мам, я не организовывала встречу...

– Он случайно узнал, что мы уезжаем? – перебиваю я. – Случайно оказался у подъезда с букетом?

Вздыхаю, стараюсь говорить спокойнее.

– Машенька, он меня предал. Предал так, как я даже представить не могла. Если ты надеешься, что я прощу его, то этого не будет. Никогда не будет.

Слёзы наворачиваются на глаза дочери.

– Мам, прости, пожалуйста, – шепчет она. – Он просто спросил, когда может с тобой увидеться, а я сказала, что мы уезжаем. Как-то так вышло. Я не на его стороне, честно. Просто стало жалко его.

Замолкает, вытирает слезу.

– Но понимаю, что надо жалеть тебя, а не его, – продолжает, и голос дрожит. – Просто ничего не могла с собой поделать. Он же мой папа... Прости меня.

Смотрю на неё, и злость улетучивается. Она же ребёнок. Да, взрослый уже ребёнок, но всё равно ребёнок. Ей больно видеть, как разваливается семья. Ей хочется, чтобы всё было как раньше.

Беру её за руку, сжимаю.

– Я понимаю, доченька. Правда понимаю. Мне тоже его жалко. Но жалость и прощение – это разные вещи.

Она кивает, прижимается ко мне плечом.

– Больше не буду, – обещает тихо. – Честно.

Остаток дороги едем молча. Я смотрю в окно и думаю о том, что нас ждёт. Две недели на море. Солнце, песок, тёплая вода. Никаких букетов, никаких звонков, никаких напоминаний о прошлом.

Именно это мне сейчас нужно.

***

Египет оказывается именно тем, что доктор прописал.

Просыпаемся каждое утро под шум моря за окном. Завтракаем на террасе с видом на бесконечную синеву. Целыми днями лежим на пляже, плаваем, читаем книги.

Первые дни просто отсыпаюсь. Ложусь в девять вечера, встаю в десять утра. Организм восстанавливается после всех этих стрессов и переживаний.

Маша буквально расцветает. Загорает, смеётся, знакомится с другими туристами. На третий день встречает парня – Даниила, студента театрального института. Он здесь с друзьями, компания весёлая, дружная.

– Мам, представляешь! – щебечет она за ужином, светясь от счастья. – Даня заканчивает тот самый институт, куда я хочу поступать! Он рассказал столько интересного! И обещал помочь с подготовкой, когда вернёмся!

Смотрю на её сияющие глаза и улыбаюсь. Хорошо, когда у неё есть цель. Когда есть во что верить. Когда впереди мечты, а не только развалины прошлого.

Провожу дни в блаженном безделье. Читаю детективы под пальмой, гуляю по пляжу на закате, плаваю в тёплом море. Постепенно головная боль отступает. Сон становится крепче. Даже аппетит возвращается – впервые за месяцы ем с удовольствием.

Александр не звонит.

Не пишет.

Молчит.

Наверное, понял наконец, что всё кончено.

Телефон молчит почти всю неделю. Только редкие сообщения от подруг, вопросы о том, как отдых. Отвечаю коротко: «Всё хорошо». Не хочется вдаваться в подробности.

На второй неделе звонит Максим.

Сижу в этот момент на балконе, пью кофе, смотрю на море. Маша с компанией уехала на экскурсию к пирамидам. Я осталась одна – хотелось тишины и покоя.

– Таня? Как дела? Как отдых? – голос у него усталый, но тёплый.

– Прекрасно, – отвечаю, лёжа на шезлонге под пальмой. – Солнце, море, никаких забот. Как сам? Как работа?

– Работаю, – коротко отвечает он. – Много дежурств, сложные пациенты. Устал.

Пауза.

Слышу, как он дышит.

– Скучаю по тебе, – говорит тихо.

Эти слова согревают сердце лучше египетского солнца. Но я не отвечаю взаимностью. Пока не готова.

– Когда вернёшься?

– Через три дня.

–