Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Выхожу из спальни. Хватаю куртку в прихожей. Открываю дверь, выхожу на лестничную площадку. Спускаюсь в лифте, подхожу к дверям подъезда, чтоб выйти на улицу.

И вижу её.

Милена стоит у дверей, прислонившись к стене. Смотрит на меня с какой-то странной улыбкой.

– Так я и знала, что она не уйдёт, – говорит она спокойно. – Поехали ко мне, Саш.

Ярость взрывается внутри. Подхожу к ней, хватаю за локоть, сжимаю так сильно, что она вскрикивает.

– Какого чёрта ты сделала, дрянь? – шиплю сквозь зубы. – Ты мне всё испортила!

– Мне больно, Саша, отпусти меня! – хнычет она, пытаясь вырваться.

– Какой ещё, к чёрту, ребёнок? – не отпускаю, сжимаю ещё сильнее. – Какая беременность? Ты же говорила, что пьёшь таблетки!

Резко отпускаю её руку. Она потирает локоть, смотрит на меня с обидой.

– Ну, наверное, иногда бывают проколы, – говорит она тихо. – Я делала тест, Саш. Клянусь, я беременна.

Закрываю глаза, глубоко дышу. Стараюсь взять себя в руки.

– Значит, так, – говорю медленно, отчётливо. – Я перевожу тебе деньги на аборт, и ты забываешь меня как страшный сон. Я не хотел жить с тобой и не хотел никакого ребёнка.

Слышу, как хлопает дверь лифта. Выходят соседи – пожилая пара с третьего этажа. Смотрят на нас с любопытством. Чёрт, только этого не хватало.

– Саш, поехали ко мне, поговорим там, – шепчет Милена, косясь на соседей.

– Нет.

– Ну хоть до дома меня довези.

Вздыхаю. Спорить при соседях не хочу. Киваю неохотно.

Едем в машине молча.

Она всхлипывает, вытирает слёзы. Я смотрю на дорогу и думаю, как же всё пошло не так. Ещё сегодня утром у меня была семья. Жена, которая меня простила. Дом, в который я вернулся. А теперь...

Останавливаюсь у её дома. Уже поздний вечер, на улице темно, фонари освещают заснеженные тротуары.

– Саша, – говорит она, не выходя из машины, – уже поздно делать аборт. Я же не вчера залетела.

Закатываю глаза, вздыхаю тяжело.

– Тогда так. Делаешь тест ДНК. Если ребёнок действительно мой – помогу деньгами.

– А как его сейчас сделать? – возмущается она. – Это навредит малышу!

– Ну, значит, жди, пока родится.

– Ты хочешь сказать, что всю беременность я буду одна?

Поворачиваюсь к ней, смотрю прямо в глаза.

– Я не просил тебя беременеть! – говорю жёстко. – Я не просил приходить в мою квартиру и разрушать мой брак! Если бы ты этого не сделала, со временем мы могли бы быть опять вместе на прежних условиях. Но теперь нет. Ты предала меня, и я не хочу знать тебя.

Она начинает рыдать. Громко, истерично.

– Выходи, – говорю коротко.

Она выходит из машины, захлопывает дверь. Стоит на тротуаре, плачет, смотрит на меня умоляющими глазами. Но мне сейчас не до неё. Газую и уезжаю.

По дороге чертыхаюсь вслух.

Дура! Она сама себе всё испортила! Зачем пришла к Тане? Зачем всё рассказала? Мы же могли бы потом продолжать встречаться тихо, спокойно. Таня бы ничего не узнала, все были бы довольны.

А теперь что? Теперь я остался вообще без ничего. Без жены, без дома, без любовницы. И ещё этот ребёнок...

Господи, какой ребёнок? Может, она врёт? Хочет меня к себе привязать? Надо проверить. Обязательно проверить.

Приезжаю в ту же гостиницу, где жил несколько дней назад. Снимаю тот же номер. Поднимаюсь, бросаю сумку на кровать, сажусь в кресло.

Что теперь делать? Как вернуть Таню?

Может, подождать, пока она остынет? Может, через неделю-другую позвонить, попросить встретиться? Объяснить, что Милена – это ошибка, что я раскаиваюсь, что готов на всё ради нашей семьи?

Но лицо Тани стоит перед глазами. Эта боль в её глазах. Это отчаяние. Эта решимость.

«Мы теперь чужие люди».

Достаю телефон, смотрю на экран. Хочу написать ей, но что? Что я могу сказать? Какие слова помогут?

Откладываю телефон. Иду в ванную, смотрю на себя в зеркало. Лицо усталое, глаза красные, щетина. Выгляжу как человек, который потерял всё.

Потому что так и есть.

Возвращаюсь в номер, ложусь на кровать, не раздеваясь. Смотрю в потолок и думаю.

Двадцать лет брака. Двадцать лет. Неужели всё кончено? Неужели нет способа это исправить?

Должен быть способ. Обязательно должен быть.

Таня – добрая, понимающая. Она любит меня. Столько лет не могут пройти бесследно. Она остынет, подумает и поймёт, что стоит дать мне ещё один шанс.

Главное – избавиться от Милены. Навсегда. Пусть делает что хочет с этой беременностью, но меня в это не впутывает. Если ребёнок мой – буду платить алименты. И всё. Никаких отношений.

А Тане... Тане докажу, что люблю только её. Что готов измениться. Что больше никогда не обману.

Закрываю глаза и представляю: через месяц, может, два, я возвращаюсь домой. Таня встречает меня, прощает, обнимает. Мы начинаем всё заново. Как раньше. Только честно на этот раз.

Обязательно будет именно так.

Должно быть.

Глава 19

Глава 19

**Татьяна**

Дверь захлопывается за Александром, и я остаюсь одна в нашей квартире. В квартире, куда он приводил свою любовницу. Где изменял мне на нашей супружеской кровати.

Ноги подкашиваются.

Хватаюсь за стену, стараюсь дойти до кухни. Надо выпить воды. Во рту пересохло, горло першит от криков и слёз.

Открываю кран фильтра, наливаю стакан, пью жадно, большими глотками. Холодная вода омывает горло, принося долгожданное облегчение. Ставлю стакан на столешницу дрожащими руками.

Господи, что же со мной?

Голова раскалывается, словно кто-то вбивает гвозди в виски. Пульсирующая боль накатывает волнами, перед глазами мелькают черные точки.

Неужели от переживаний поднялось давление? В юности часто такое бывало, особенно во время сессий. Когда нервничала, сразу же начинала болеть голова, темнело в глазах.

Сегодня я столько плакала. От этой открывшейся правды. От того, что простила мужа, а оказалось, что он нагло лгал мне обо всём.

Ребёнок!

Интересно, это правда или эта мерзавка всё выдумала и манипулирует?

Впрочем, мне уже всё равно. Дело не в беременности этой Милены. Дело в том, что муж обманывал меня месяцами. Приводил любовницу в супружескую постель, гулял с ней, ездил и целовался в машине и в офисе, а когда я застукала его, выкрутился ложью про «случайные поцелуи». А потом поехал домой к этой девке.

У меня