Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

Проверяет давление – оно почти в норме. Собирается уходить, и мне вдруг становится грустно. Не хочется, чтобы он уходил. Хочется, чтобы остался. Чтобы мы ещё посидели, поговорили, просто побыли вместе.

Но понимаю – он прав.

Мне нужно время. Время разобраться в себе, в своих чувствах. Понять, что я хочу от жизни дальше.

– Позвони, если что-то понадобится, – говорит он на прощание. – В любое время. Обещаешь?

– Обещаю, – киваю.

Он уходит, и квартира снова пустеет. Но теперь эта пустота не пугает. Потому что знаю – где-то в городе есть человек, который думает обо мне. Который готов прийти на помощь. Который видит во мне что-то хорошее.

И я чувствую надежду. На новую жизнь. На новое счастье. На то, что всё ещё может быть хорошо.

Глава 21

Глава 21

Сижу в приёмной у юриста, сжимаю в руках папку с документами и чувствую, как дрожат пальцы. Головная боль снова подкрадывается где-то с затылка, но сегодня я должна это сделать. Должна поставить окончательную точку.

И вот, меня зовёт секретарь.

Встаю, захожу в кабинет. Пожилой мужчина в очках поднимается из-за стола, протягивает руку.

– Анатолий Сергеевич, – представляется. – Располагайтесь. Что привело вас ко мне?

– Хочу подать на развод, – говорю твёрдо, и голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.

Следующие полчаса заполняю бумаги, отвечаю на вопросы, указываю причины расторжения брака.

Когда выхожу на улицу, чувствую одновременно облегчение и опустошённость.

Всё.

Двадцать лет брака официально подходят к концу.

Больше нет пути назад.

Голова раскалывается так сильно, что приходится останавливаться, прислоняться к стене дома. Понимаю, что надо к врачу - такого со мной никогда не было. Еду в районную поликлинику, к терапевту.

Врач - пожилая женщина с усталым лицом - измеряет давление, светит в глаза фонариком, задает вопросы о симптомах. Говорю про головную боль, головокружение, тошноту.

– Нервное истощение, – констатирует она, выписывая рецепт. – Стресс. Нужен покой. Открываю больничный на неделю.

Забираю больничный лист. Звоню в бассейн, объясняю ситуацию директору.

Дома сразу принимаю таблетку, которую прописал Максим, ложусь на диван с холодным компрессом на лбу. Закрываю глаза, пытаюсь расслабиться.

Звонит телефон. Маша.

– Мам, как дела? Ты сегодня работаешь?

– Взяла больничный, – признаюсь. – Голова болит. От всего этого стресса, наверное.

– Вот и хорошо! – решительно заявляет дочь. – Надо отдохнуть. Забудь обо всём. Я сегодня после работы приеду, привезу продукты, приготовлю ужин.

Улыбаюсь, несмотря на боль. Моя девочка заботится обо мне.

– Маш, я подала на развод сегодня.

Тишина на том конце. Потом тихий вздох.

– Правильно сделала, мам. Честно. Я, конечно, расстроена... разочарована в папе. Думала, что знаю его. А оказывается, совсем не знаю. – Голос дрожит. – Но ты поступила правильно. Такое прощать нельзя.

Слёзы наворачиваются на глаза.

– Спасибо, доченька.

Вечером Маша действительно приезжает с полными пакетами продуктов. Готовит мой любимый суп, заваривает травяной чай, укутывает меня пледом на диване.

– Мам, – говорит она, присаживаясь рядом, – а давай куда-нибудь съездим? Отдохнём? А там как раз бракоразводный процесс к концу подойдёт.

Смотрю на неё удивлённо.

– Куда съездим?

– Ну, не знаю... в Египет, например! Море, солнце, никаких забот. Я денег подкопила немного, у тебя тоже есть. Можем на двоих путёвку купить. Что скажешь?

Идея кажется безумной и одновременно заманчивой.

Уехать.

Подальше от этого города, от воспоминаний, от постоянных букетов, которые Александр шлёт каждый день.

Да, букеты. На протяжении недели с тех пор, как он ушёл. Каждое утро звонок в дверь – курьер с очередным букетом. Дорогие розы, орхидеи, пионы. И неизменная открытка: «Прости меня», «Я люблю тебя», «Не разрушай нашу семью».

Работает по старой схеме.

Предать, а потом засыпать букетами – и всё будет хорошо.

Потратить кучу денег на красивые цветы, и жена растает, скажет, что всё в порядке. Но второй раз этот трюк не проходит. Такое унижение, такое предательство я простить уже не могу.

Он не достоин меня.

Точка.

– Хорошая идея, – говорю наконец. – Поедем.

Беру на работе отпуск за свой счёт после больничного.

Следующие дни проходят в приятной суете – покупаем путёвки, летние вещи, солнцезащитные кремы. Голова болит реже, когда есть чем заняться.

Максим звонит каждый день. Спрашивает, как дела, как самочувствие, предлагает встретиться.

– Танюш, может, увидимся? Сходим куда-нибудь или просто прогуляемся?

– Спасибо, Максим, но я сейчас не лучший собеседник, – отвечаю честно. – Мне нужно время прийти в себя.

– Понимаю, – говорит он мягко. – Не торопись.

И ждёт. Каждый день звонит, каждый день предлагает помощь. Не давит, не требует внимания – просто напоминает, что он есть. Что я не одна.

Прошла уже неделя с той ужасной встречи с Миленой. Неделя, как мы с Максимом не виделись. А кажется – целая вечность.

Скучаю по нему. По его голосу, по его улыбке, по тому спокойствию, которое он мне даёт. Но пока не готова. Пока слишком много боли, слишком много злости. Не хочу приносить это в отношения с ним.

Утром дня отъезда собираем чемоданы. Маша носится по квартире, складывает солнечные очки, купальники, лёгкие платья.

– Представляешь, мам, – щебечет она, – две недели на море! Никакой работы, никаких проблем! Будем загорать, плавать, читать книжки!

Улыбаюсь, глядя на её радостное лицо. Поездка – это именно то, что нам сейчас нужно.

Такси должно приехать через десять минут. Спускаемся с чемоданами вниз. Маша тащит свой огромный чемодан, я – свой поменьше и сумку.

Выходим на улицу – и замираем.

У подъезда стоит тёмный автомобиль.

Александр опирается на капот, в руках букет белых роз. Лицо у него осунувшееся, глаза красные. Выглядит так, будто не спал неделю.

Видит нас, выпрямляется.

Мы стоим – я с чемоданом, Маша рядом, он с букетом.

Немая сцена.

– Маш... – начинаю я напряжённо, подозревая неладное.

Дочь виновато опускает глаза.

– Прости, мам. Это я сказала папе, что мы уезжаем. Думала... думала, может, он хочет попрощаться.

Смотрю на неё с болью. Она до сих пор надеется, что мы помиримся. Что папа скажет правильные слова, и всё наладится.

Но таких слов не существует.

Александр делает шаг к нам, протягивает букет.

–