Предатель. Он (не)достоин меня - Нина Авсинова

опять поднимаются эмоции, и голова кружится еще сильнее. Хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. Черные круги перед глазами расплываются, расширяются.

Головная боль усиливается. Пульсирует в висках, отдаёт в затылок.

Ищу таблетки.

Что тут у нас есть? От горла, от кашля, бинты, антигистаминное, антибактериальное... Чёрт, как всегда - всего полно, а нужного нет! Вечно забываю пополнить аптечку.

Может, позвонить Маше? Как-то не по себе оставаться одной в таком состоянии. Еще не хватало, чтобы меня тоже увезли потом с нервным срывом в больницу к Максиму.

Да, надо позвонить, пусть дочь переночует со мной. Заодно заедет в аптеку, привезёт что-то от головы.

А то, что я снова выгнала её отца из дома – в этот раз она переживёт. Она была гораздо спокойнее при выписке, приняла всю ситуацию. Сказала, что будет рада, если мы помиримся, но понимает, что иногда прощение невозможно.

Начинаю искать телефон.

Проверяю карманы джинсов – пусто. Рыщу по полкам, в прихожей, в спальне, заглядываю в сумочку.

Телефона нет.

Чёрт! Где же он?

По дороге с той фермы такси мне вызывал Максим через приложение, и оплата была тоже через него. А я-то была с телефоном?

Неужели оставила его в кафе? Или в такси? Или в машине у Максима?

Стою посреди кухни в растерянности.

Не знаю, что делать.

Сходить к соседям, пока не совсем поздний вечер, и попросить телефон позвонить Маше? Я помню её номер наизусть.

Или наоборот – так даже лучше? Завтра схожу и куплю новый телефон, возьму новую симку и начну новую жизнь с новым номером.

Блин, там же приложения все, банковские карты привязаны, деньги, контакты – всё там. В современном мире без телефона как без рук.

Начинается паника.

Голова кружится еще больше.

В это время раздается звонок в домофон. Резкий, настойчивый звук заставляет меня вздрогнуть.

– Да? – отвечаю в трубку, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

– Таня? Это Максим, – слышу знакомый голос, и сердце подскакивает от облегчения. – Ты забыла телефон в моей машине. Я поднимусь? Или ты спустишься?

– Поднимайся! – быстро говорю, нажимая кнопку открытия замка. – Пятый этаж.

Видимо, освободился после того пациента. Как вовремя!

Пока он поднимается, я ещё больше нервничаю.

Сейчас он увидит меня в таком виде – с красными, опухшими глазами, растрёпанными волосами, бледным лицом. Подбегаю к зеркалу в прихожей, пытаюсь хоть как-то привести себя в порядок. Провожу пальцами по волосам, вытираю остатки слёз.

Звонок в дверь.

Открываю.

На пороге стоит Максим. В руке мой телефон.

– Вот, – протягивает он с улыбкой. – Пришлось воспользоваться служебным положением и в карточке Маши посмотреть номер квартиры.

Улыбаюсь в ответ, беря телефон. Но Максим в этот момент замечает что-то неладное. Улыбка исчезает с его лица, брови сдвигаются.

– Что случилось? – спрашивает он серьёзно, всматриваясь в мое лицо. – Всё в порядке?

Чувствую, что голова начинает кружиться ещё больше. Закрываю глаза, киваю, пытаясь сосредоточиться. Но черные круги расплываются, пол уходит из-под ног.

– Таня! – слышу его встревоженный голос как через вату.

Начинаю терять сознание. Ноги подкашиваются, мир качается и плывет. Максим подхватывает меня на руки одним быстрым движением, заносит в квартиру, закрывая за собой дверь ногой.

– Есть кто дома? – спрашивает он громко, оглядываясь. – Чёрт, ты что – одна?

Слабо киваю, не в силах произнести ни слова.

Он проходит прямо в обуви, кладет меня на диван в гостиной. Руки у него сильные, уверенные. Движения быстрые, но аккуратные.

– Таня! – голос строгий, профессиональный. – Посмотри на меня!

Открываю глаза с трудом. Его лицо совсем близко, карие глаза смотрят пристально, изучающе. Ладонь лежит на моем лбу, проверяя температуру.

Он возвращается в прихожую, быстро снимает обувь. В куртке проходит на кухню, приносит стакан с водой.

– Пей, – командует, помогая мне приподняться.

Пью небольшими глотками. Вода холодная, освежающая. Становится чуть легче.

– Всё хорошо, Максим, – говорю слабо, стараясь улыбнуться. – Перенервничала. Голова разболелась, закружилась. Наверное, давление. Раньше бывало, поднималось.

– У тебя есть тонометр? – спрашивает он серьёзно.

– Нет.

Он берёт мою руку, нащупывает пульс на запястье. Пальцы теплые, сильные. Считает удары, смотрит на часы. Потом трогает мой лоб, проверяет лимфоузлы на шее, заглядывает в глаза.

– Надо дойти до аптеки, – говорит решительно. – И тонометр дома держать надо. Даже если давно не было проблем с давлением.

Поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

– Где муж и дочь? – спрашивает по-деловому.

Усмехаюсь нервно, чувствую, как к глазам снова подступают слёзы.

– Маша стала жить отдельно. Хотела позвонить ей, но не нашла телефона. А муж... – нервно смеюсь. – Мы пока решили пожить отдельно.

Максим смотрит на меня внимательно, и вижу, как в его глазах мелькает понимание. Он же врач, он видел достаточно семейных драм. Понимает, что за моими словами «решили пожить отдельно» стоит боль, предательство, разбитые надежды.

– Тебе нельзя одной оставаться, – говорит он твёрдо. – Звони Маше.

Протягивает мне мой телефон, который принёс.

– А я пока до аптеки сбегаю. Закрою на ключ тебя, не возражаешь?

Киваю благодарно. Он берёт ключи с тумбочки в прихожей, выходит. Слышу, как поворачивается замок снаружи.

И снова тишина. Но теперь она не пугает. Знаю, что он скоро вернется. Что рядом есть человек, который не бросит в беде.

Набираю Машин номер дрожащими пальцами.

– Мам! – радостный голос дочери. – Как дела? Как вечер прошел?

– Хорошо, доченька, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Как у тебя дела?

– Отлично! Я сейчас за городом, на дне рождения подруги с ночёвкой. Завтра вечером вернусь. А что, что-то случилось?

Закрываю глаза.

Не буду ей ничего говорить.

Не буду портить праздник.

Справлюсь сама. Сейчас еще Максим лекарства принесёт, и всё будет хорошо.

– Нет, ничего особенного, – отвечаю. – Просто хотела услышать твой голос. Веселись, доченька.

– Хорошо, мам. Люблю тебя!

– И я тебя.

Кладу трубку, откидываюсь на подушки дивана. Закрываю глаза и думаю.

До чего мы дошли с Сашей – сейчас я разбитая, преданная жена, которая только что выгнала мужа из дома и у которой чуть не пропало сознание от предательства и боли.

Это ужасно.

Теперь я знаю точно - с Александром всё кончено. Окончательно и бесповоротно. Ребёнок от