Будь со мной - Габриэль Сэндс

Поцелуй был грубым. Дерзким. Несдержанным.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, мы оба задыхались. Грудь Ромоло вздымалась, а все его тело вибрировало от напряжения, словно он едва держался на ногах.

— Черт, — пробормотал он, прижимаясь лбом к моему.

На мгновение мы замерли, застыв в шоке.

Затем последовал его вздох. Тяжелый. Окончательный.

— Четыре. Один. Девять. Девять. Семь. Три.

Я отстранилась и растерянно моргнула.

— Что?

Его выражение лица внезапно изменилось. Меня пронзила тревога.

Он потянулся в карман, достал телефон и протянул его мне.

Я уставилась на устройство. Мне потребовалось неловко много времени, чтобы все понять.

Цифры были его кодом.

— Сделка есть сделка, — резко сказал он. Его голос стал холодным. Отдаленным. Как будто внутри него захлопнулась дверь.

Мое сердце замерло.

Я поцеловала его не из-за сделки. Я даже не думала об этом. Но, видимо, для него все это было очередной игрой.

Моим призом были шесть пробормотанных цифр, но я все равно чувствовала, что проиграла.

Отказавшись смотреть на него — не хотелось, чтобы он увидел обиду в моем выражении лица, — я взяла телефон и разблокировала его.

На последней фотографии в его камере была я. Я удалила ее.

Следующее фото появилось раньше, чем я успела отвести взгляд. Это была фотография его и красивой женщины, прижавшейся к нему в ночном клубе.

У меня свело желудок.

Я не знала, когда она была сделана. Мне было все равно. Все, что меня волновало, — это как можно скорее убраться от него подальше.

Не говоря больше ни слова, я сунула телефон ему обратно в руку и вошла в дом.

На следующее утро, когда я проснулась, его уже не было.

ГЛАВА 20

РОМ

— Мама хочет тебя видеть.

Козимо стоял в дверях, на его левой щеке темнел синяк.

Я пробыл дома едва ли час. Достаточно, чтобы принять душ, включить бездумный боевик и рухнуть на диван, где я размышлял над своими дальнейшими действиями. Я бы пролежал там и дольше, если бы не появился Кос.

Я отошел в сторону, пропуская его внутрь.

— Что ей нужно?

Моя мать была последним, что мне сегодня требовалось.

— Свежие новости. Она сказала, что ты не отвечаешь на ее сообщения последние несколько дней. Где ты был?

— Занят. Работал.

Я держал пальцы в самой запретной киске города.

Я все еще чувствовал ее. Теплая, влажная, манящая. Она была так же чертовски совершенна, как и все остальное — включая ее губы, которые на самом деле были на вкус как гребаные ягоды, — и меня бесило осознание того, что эти пять потрясающих минут — все, что я когда-либо получу.

Как только она сказала, что солгала своим друзьям ради меня, все было кончено. Сначала меня охватил шок — она сдержала свое слово, а я не сделал ничего, чтобы заслужить его. А потом пришло что-то еще.

Странное тепло в груди. Сжатие в горле. И тяжелое чувство уверенности, опустившееся в глубину живота.

Я точно знал, что должен сделать.

Это было то, чего я никогда раньше не делал. То, о чем я даже не задумывался.

Я отдал единственный рычаг, который у меня был.

Мия Моралес заразила мое черное сердце вирусом, который заставил меня поступить правильно по отношению к ней.

Черт знает, смогу ли я когда-нибудь оправиться.

— Я заходил в твой клуб вчера вечером, — сказал Козимо. — Тебя там не было.

— С каких это пор я должен сообщать тебе о своих передвижениях? — Я направился в гостиную, и под моими ногами паркет превратился в ковер. — Присаживайся. Хочешь кофе?

— Уже выпил три чашки, — сказал Козимо, следуя за мной.

— С кем ты ходил в клуб?

— Это был день рождения Нейта.

Я опустился на диван и кивнул на его синяк.

— Выглядит свежим. Что случилось?

Он сел напротив меня.

— Ничего.

Я просто посмотрел на него.

Он провел рукой по челюсти.

— Я сказал, что ничего.

— С каких это пор ты ввязываешься в драки в моем гребаном клубе?

Он нахмурился.

— Ты знаешь?

Я покачал головой.

— Ты же не думала, что Алексис напишет мне, как только мой родной брат на танцполе завалит какую-нибудь финансовую братву? — Я наклонился вперед. — Что с тобой происходит, Кос? Ты забыл, что ты старший? Ты потратил десятилетие на то, чтобы создать себе репутацию человека разумного. Непоколебимого. Того, на кого семья может положиться. И теперь ты сходишь с ума из-за куска задницы?

Его ноздри вспыхнули.

— Следи за тем, как ты говоришь о моей будущей жене.

Я рассмеялся. Он действительно считал меня невежественным. Неужели он забыл, кто я? Что я сделал для этой семьи?

— Ты, сукин сын, я говорю не о той бедной девушке. Я видел Фаби вчера вечером. Она была в Хэмптоне со своими друзьями, лечила депрессию, которую ты в ней вызываешь, напиваясь в стельку. — Я снова опустился на диван. — Я говорю о Розе.

На его лице промелькнуло раздражение.

— Может, не будешь лезть в мои дела?

— Поверь мне, я и не лезл, но это продолжается уже слишком долго. Она обвела тебя вокруг пальца. Это чертовски нелепо, Кос.

Его голос понизился.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что она любит власть и деньги. Так получилось, что у тебя есть и то, и другое. Если ты думаешь, что есть другая причина, почему она спит с тобой, то ты обманываешь себя.

Он перевел взгляд на окно.

— Ты понятия не имеешь, чего она хочет и какая она.

О, но я, черт возьми, представлял. Похожи до противного, а Роза? Она была такой же, как я. Прирожденная разрушительница.

Было не так много людей, на которых мне было не наплевать, но мои братья были в этом списке. Если бы Кос не освободил Розу до свадьбы, все было бы обречено с самого начала. Она была не из тех любовниц, которые были бы счастливы оставаться в тени.

Но Кос был упрям. Он должен был сам прийти к такому выводу.

— Что сделал финансист? — спросил я, потирая рукой челюсть.

— Переборщил.

Его расплывчатый ответ, вероятно, означал, что парень пригласил Розу на танец перед Козимо, не зная ничего лучшего.

Его челюсть сжалась.

— Фабиана была в Хэмптоне? Мессеро должен был держать меня в курсе ее передвижений.

— Разве ты не следишь за ней в Instagram?

Он нахмурился еще сильнее.

— Она есть в Instagram?

— Да. Вместе со всеми остальными моложе пятидесяти. Ты бы знал, если бы