Будь со мной - Габриэль Сэндс

— Какой ущерб может нанести интимная фотография вас двоих?

У меня кровь стыла в жилах. Она погрузилась в свой любимый мешок с трюками.

— Это может быть важно. Она бы не хотела, чтобы что-то подобное стало известно. Но будет ли этого достаточно, чтобы заставить ее предать отца? Сомневаюсь.

— Если у тебя нет идей получше, думаю, нам стоит попробовать.

— Она была отстраненной.

— Я не собираюсь говорить тебе, как ее соблазнить, Ромоло. Конечно, ты и сам можешь это сделать?

Неприятное ощущение завязалось у меня в кишках.

— Риторический вопрос, верно? — сказал я, понизив голос.

Ее губы сжались, и она уставилась на меня. Ручка закрылась.

— Скажи мне, когда ты думаешь, что сможешь все организовать. Я могу помочь с техникой.

Помощь. Мне не нужна была ее гребаная помощь. Мне нужно было, чтобы она забыла о существовании Мии.

Но как? Она была как собака с костью. После того как я завтра попрощаюсь с Мией, мне придется еще какое-то время продолжать уловки. Притвориться, будто я все еще преследую ее, чтобы мама не заподозрила, что я сдался.

Как долго я смогу это делать, пока мама не решит вмешаться?

Только время покажет.

Моя рука сжалась вокруг тюбика в кармане.

— Я расколю ее.

Она поднялась на ноги и уперлась ладонями в стол.

— Неделю назад ты вальсировал здесь и обещал решить нашу самую важную проблему. Мне нужны результаты. Я ясно выразилась?

— Кристально.

— Хорошо. Ты свободен.

ГЛАВА 21

МИЯ

В жизни есть вещи, которые могут сойти мне с рук. Посадка в третью зону, когда в билете на самолет была указана четвертая зона. Сказать своему диетологу, что я съела только кусочек торта, а не целый кусок. Пропустить случайное предвыборное мероприятие, притворившись, что у меня пищевое отравление.

Но связь с сыном босса мафии не входила в их число.

Отпариватель сердито зашипел, когда я провела им по готовому костюму Ромоло. Он должен был прибыть на примерку с минуты на минуту.

После ночи в Хэмптоне прошло два дня. Достаточно времени, чтобы поразмыслить, проанализировать все и выйти из душевного равновесия.

Он не писал мне с той ночи. Да и с чего бы? Его последние слова, обращенные ко мне, были о том, что сделка есть сделка. Он свел наш поцелуй к разменной монете. Я понятия не имела, о чем он думал и думал ли вообще обо мне.

С другой стороны, я много думала о нем, размышляя над всеми его сложностями и противоречиями.

С вожделением я могла справиться. А вот со всем остальным я справиться не могла.

Любопытство. Бабочки. Грызущая потребность.

А больше всего — с тем, как я иногда тайно наслаждалась его сомнительными с точки зрения морали поступками.

Например, придавить меня к кровати. Загнать меня в угол в моем кабинете. Заставить меня забраться к нему на колени, а потом подкупить поцелуем. У него была власть, и он не боялся ее использовать.

Что-то в этом привлекало меня, что было очень неприятно. Продолжение этого пути привело бы меня в опасные места.

Единственным утешением было напоминание себе, что ничего ужасного пока не произошло. Никто не застал нас за тем, что мы точно не должны были делать вместе. Но я всегда верила, что нарушение правил влечет за собой последствия, и в конце концов они настигают тебя.

Я не собиралась играть с судьбой. Не тогда, когда весь мой план — если его вообще можно было так назвать — держался на выдаче желаемого за действительное и клейкой ленте.

Фаби была настроена на эту свадьбу. Показатели опроса моего отца росли, несмотря на то, что Ферраро делали на своей стороне. Никому из них не нужна была моя помощь. Пора было признать, что я скорее наврежу, чем принесу пользу, продолжая это. И не только им, но и себе.

Именно поэтому сегодня наша встреча должна была стать последней.

Вздохнув, я положила трубку для отпаривания обратно в держатель. Я рылась в ящике стола — где же мой блеск для губ, — когда дверь со скрипом открылась.

Я вскинула голову.

Внутрь вошел Ромоло. Он был одет в потертую кожаную куртку поверх черной футболки и темных джинсов.

Ух. Ему очень шел этот образ, хотя я была уверена, что ему идет все.

Наши глаза столкнулись.

— Мия.

Низкий гул его голоса пронесся по воздуху и прошелся по моему позвоночнику.

— Ром.

Между нами воцарилась напряженная тишина.

Мы пытались прочесть друг друга. По крайней мере, я.

Он тоже об этом думает?

О терассе. Дождь. Его руки на мне. Его рот против моего.

Нет. Туда я не пойду. Пора было двигаться вперед.

— О том, что случилось...

— Та ночь была...

Мы оба остановились.

— Продолжай, — сказала я.

— Сначала дамы.

Теперь он хочет быть джентльменом? Конечно. В тот раз, когда я не хотела вежливости, он вручил мне ее, как заряженный пистолет.

Я выдохнула.

— Это не должно повториться.

Его выражение лица не изменилось.

— Верно. Это была ошибка. Мы не думали об этом.

Я моргнула.

— Именно. В ту ночь многое произошло.

Он кивнул.

— Рад, что мы на одной волне.

— Как-то так. — Видимо, ему так же хотелось жить дальше, как и мне. — Я рада, что ты не ошибся.

— В чем именно?

Я почувствовала, что мое лицо пылает.

— Неважно.

Он наклонил голову.

— Я взрослый мужчина, Мия. Думаешь, я привязываюсь к женщине каждый раз, когда добираюсь до третьей базы? Да у меня бы уже целый гарем жен был.

Я чуть не отшатнулась назад от этого заявления. Я ожидала от него обычного высокомерия, но не ожидала, что он окажется настолько бессердечным.

На его губах появилась беззлобная ухмылка.

— Мы завершим все сегодня, а потом сможем попрощаться. Навсегда.

— По-моему, звучит отлично, — сказала я ровным голосом. Боль пульсировала в моей груди. — Готов примерить свой образ?

Его взгляд метнулся к вешалке с одеждой. Он шагнул вперед, снял с вешалки костюм и протянул его перед собой.

Я пытаюсь прочитать его реакцию. Не то чтобы меня волновало, что он думает об этом в данный момент. Он не был настоящим клиентом, и я не ждала от него рекомендаций.

Но мне было не все равно. Может быть, это была моя профессиональная гордость, которая требовала от меня отличной работы. А может... я просто хотела, чтобы ему понравилась моя работа.

Уф. Почему? Это было так глупо.

— Ты собираешься его примерить или просто поглазеть? У меня плотный график, Ромоло.

Он изогнул