Будь со мной - Габриэль Сэндс

Я усмехнулся. Мне нравилась ее миловидность, но еще больше мне нравился ее огонь.

— Ты ругаешься. Это что-то новенькое?

— Мне пришлось расширить свой словарный запас, когда речь зашла о тебе.

Она взяла тарелку в салатном баре и начала накладывать салат.

Я тоже взял тарелку и протянул ей руку, чтобы она передала мне щипцы.

— Ромоло, мы на людях. Пожалуйста, оставь меня в покое.

— А можно мне тоже поесть? Ты хочешь, чтобы я голодал только потому, что ты здесь?

Она поджала губы.

— Ладно.

Я начал наполнять свою тарелку.

— Как дела в последние несколько дней?

— Занята.

Она не смотрела на меня.

— Ты не собираешься спросить, как прошел мой день?

— Нет. Ты ведь понимаешь, что у меня не было выбора, кроме как появиться на этом ужине?

— Ты намекаешь, что я мог отказаться? — спросил я. — И упустить возможность надеть этот шедевр, который ты для меня сделал?

— Шедевр? Единственное, что ты сказала, когда я подарила тебе его, было: «Сойдет».

В ее голосе проскользнула горькая нотка.

Ах. Это объясняло враждебность.

Да. Я все испортил.

— Мия, это великолепно. Но ты и сама это знаешь. Тебе не нужно мое подтверждение.

Ее рука замерла над помидорами, а сервировочная ложка зависла в воздухе. На ее лице мелькнуло удивление, но потом оно скрылось под холодной, спокойной внешностью.

— Ты прав. Я не нуждаюсь. Точно так же, как мне не нужно, чтобы ты делал мне предупреждения о ком бы то ни было.

О, но это так. Она была слишком доверчива. Слишком наивной. И я не знал, почему меня это волнует.

Я уже совершил героический поступок, защитив ее от своей семьи. Теперь я хотел защитить ее от других?

Может, у меня кризис четверти жизни?

— Черт возьми, — пробормотал я.

Она вылила немного заправки на свой салат.

— Что теперь?

— Ничего. Кстати, на этой неделе я разговариваю со своей кузиной Катериной. Ты получишь щедрое вознаграждение за свою работу.

— Угу, — сказала она скептически. Она мне не верила. Но я докажу, что она ошибается. И даже раньше, чем она ожидала.

Она взяла следующие щипцы и потянулась за булочкой. Какой-то гений решил сложить их в шаткую башню, которая шаталась, когда Мия поднимала одну из них.

У нее открылся рот.

— О нет. О, нет.

О, черт. Почему она так мило это сказала?

Она судорожно пыталась стабилизировать булочки щипцами, но они накренились еще больше, поэтому я схватил другую пару и помог ей.

Она выдохнула.

— Спасибо.

Затем она посмотрела на меня, ее взгляд упал на мой рот.

— Почему ты улыбаешься?

Я вздохнул.

— Это происходит, когда я смотрю на тебя. Не могу объяснить. Может, у тебя есть теория?

Я не стал упоминать о странной теплоте в груди, которую она также вызвала после ночи шторма.

На самом деле у меня была теория. В ту ночь она заботилась обо мне, обнимала меня, помогала мне. Ни одна женщина не делала этого для меня раньше. Она переключила что-то фундаментальное внутри меня, какую-то важную связь в моем мозгу.

Долгосрочные последствия пока неясны.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула. Она уставилась на свою тарелку, брови сошлись, зубы впились в губы, как будто она вдруг о многом задумалась. Затем, немного подумав, она выпрямилась.

— Мы попрощались друг с другом во вторник, — тихо сказала она. В ее тоне не было злости, только смирение. — Мы оба согласились, что не должны поддерживать связь. Ничего не изменилось, если не считать этого досадного совпадения с приглашением. Давай просто переживем этот вечер и будем жить дальше.

Мое настроение испортилось. Она была права. Ничего не изменилось.

Она все еще была дочерью Моралеса. А я все еще был Ферраро. Если я не собирался использовать ее для получения информации, значит, у меня не осталось с ней никаких дел.

Я прочистил горло, притворяясь безразличным.

— Я не против.

Она схватила небольшой стакан с охлажденным супом, с трудом удерживая его в руках вместе с тарелкой и сумочкой.

Я подумал о предмете в кармане, который планировал подарить ей сегодня.

— Я помогу тебе. Дай мне свою сумочку.

— Нет, Ром...

— Я провожу тебя до твоего столика, а потом оставлю тебя в покое до конца вечера.

— Хорошо, — пробормотала она. — Спасибо.

Я взял ее сумочку и последовал за ней. Когда мы проходили мимо моего столика, я опустил свою тарелку, освободив одну руку.

Незаметно я потянулся в карман и сунул эту чертову штуку в маленький боковой карман ее сумки.

Мгновение спустя мы подошли к ее столику. Она поставила свою тарелку рядом с табличкой с именем, на которой изящным почерком было написано «Мия Моралес», а затем обернулась, протягивая руку за сумочкой.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я передавал ее обратно.

— Еще раз спасибо, — сказала она, встретившись с моим взглядом.

Я кивнул.

— С удовольствием.

Другие люди за ее столиком с любопытством наблюдали за нами. Все они знали, кто я такой. И кто она.

Они, вероятно, задавались вопросом, о чем, черт возьми, мы говорили.

Мия, изображая самообладание, вежливо улыбнулась мне.

— Приятного вечера.

Я ответила ей тем же.

— И тебе того же.

Затем я вернулся на свое место и сел.

До конца вечера мы не разговаривали.

Но я провел всю чертову ночь, наблюдая за ней.

ГЛАВА 23

МИЯ

Когда я вернулась домой, воздух в квартире был душным и теплым.

Я скинула туфли на каблуках, которые весь вечер жали мне пальцы, подошла к окну в гостиной и открыла его до упора. Едва заметный ветерок прошелся по моему лицу.

Закрыв глаза, я глубоко вздохнула.

Такая рассадка не пошла мне на пользу. Ромоло мог видеть меня. Я не могла его видеть.

Но я чувствовала его.

Его взгляд согревал мой затылок на протяжении всех закусок, блюд и десерта. Я пыталась сохранять присутствие, изображать интерес к людям за моим столом, но мне удавалось сосредоточиться лишь на обрывках разговоров. Я уже забыла большинство их имен. Мое внимание постоянно привлекал человек, которого я должна была забыть.

Его замечание о том, что я заставила его улыбнуться, вывело меня из равновесия. Я не знала, как к этому относиться. Мне хотелось, чтобы он оставил это замечание при себе.

Короче говоря, вечер был просто катастрофой. Он вывел на поверхность все мои запутанные, разочаровывающие эмоции.

Хуже могло быть только то, что Ромоло поцеловал меня на глазах у всех. И все же большую часть времени за столом я