Кривые зеркала - Жанна Даниленко

прошла, и любовь тоже, остались жизненные реалии, а в них каждый сам за себя. В результате очень неплохие сами по себе люди терпят друг друга с натяжкой, но разбежаться не могут, имея общего ребёнка и общую жилплощадь. Лично я отношусь ко всему этому безобразию философски. Оно так, потому что так сложилось. Я люблю мать и люблю отца, и они меня тоже любят, как умеют.

— Любовь вообще сложная штука… — сказала Юля.

— И похоже, что величина она не постоянная, — Татьяна подняла кверху палец и изобразила строгую училку, вызвав очередной приступ смеха у друзей.

Чем ближе был сеанс, тем больше людей заходило в кафе. Посетители занимали столики, делали заказы, говорили о чём-то, ели мороженое, поглядывая на часы.

Столик, за которым расположились Юля с друзьями, находился в стороне, и тем, кто входил в кафе, ребят не было видно, они же могли спокойно разглядывать всех.

Эту пару Юля заметила сразу, как только мужчина открыл дверь, пропуская вперёд свою спутницу. Именно красивая молодая женщина с роскошными светлыми волосами привлекла внимание. Не заметить такую было невозможно. Юля скользнула взглядом по мужчине и застыла в шоке, замолчав на полуслове. Не узнать родного отца она попросту не могла. В первый момент Юле захотелось вскочить со своего места, подбежать к отцу и спросить его, что он тут делает и кто с ним. Она даже привстала, чтобы сделать это, но была остановлена Татьяной.

— Сядь и не отсвечивай, — твёрдо произнесла подруга. — Юля, это может быть всё, что угодно, в конце концов, они вместе работают. Ну пошёл Александр Васильевич с коллегой в кино. Что такого? Что ты побледнела, как будто приведение увидела?

— Вместе работают? То есть ты её знаешь?

— Жену Соколовского? — рассмеялся Володя. — Юль, можно подумать, ты о ней никогда не слышала. — Юля отрицательно мотнула головой, и Володя спросил удивлённо: — И не видела ни разу?

— Папа коллег домой не приглашает, — начала оправдываться Юля, но тут же вскинулась. — А на кой ей идти в кино или в кафе с моим папой, когда у неё для этого муж имеется?!

Люди, сидящие за соседними столиками, обернулись на голос, а Таня попросила Юлю умерить свой пыл и не кричать на всё кафе.

— Ты хочешь устроить разборки прямо здесь и сейчас? — спросила она подругу.

И тут Юля поняла, что нет, не хочет. И хотя она всё ещё находилась в шоке, теперь ей нужно выяснить, что связывает её отца и жену Ивана Дмитриевича, а в ушах звучал голос матери: «Твой отец мне изменяет. Я знаю, я чувствую». Сейчас Юля могла бы проследить и либо подтвердить, либо опровергнуть мамины подозрения. Она закрыла глаза, вдохнула глубоко, потом выдохнула, пытаясь взять себя в руки и действовать с холодной головой. Вот только ничего не получалось.

Фильм Юля почти не видела, она не смогла бы даже сказать, о чём он. Весь сеанс она смотрела на отца с его спутницей, а выйдя из кинотеатра, молча шла домой, опустив голову. Ведь по большому счёту отец предал не только маму, но и её. Друзья пытались расшевелить Юлю, отвлечь, но это было бесполезно. Около входа во двор она распрощалась с Таней и Володей, пообещав, что всё будет хорошо, что не станет делать глупости, рассказывать об увиденном матери и вообще с кем-либо обсуждать своего отца.

С горем надо переспать ночь, а что ей делать дальше, она подумает завтра, рассуждала Юля, подходя к своему подъезду. Сейчас необходимо побыть одной и всё осмыслить. Главное, своими руками не разрушить семью родителей. Её задача сохранить их брак.

— Юля! Юленька! — Она опешила: что Соколовский делает здесь, как и зачем он оказался возле их дома?! И словно отвечая на незаданные вопросы, Иван Дмитриевич произнёс: — Юля, ты не ругайся, я тут тебе конфетки принёс. Не гони меня, помоги встать, лавочка держит, приклеился я к ней.

Что-то странное было в его голосе. Юля присмотрелась и ахнула: да он же пьян! Иван Дмитриевич с трудом поднялся со скамейки, придерживаясь за спинку, и мотнул головой, едва устояв на ногах.

— Иван Дмитриевич, что вы тут делаете? — спросила Юля, оглядываясь по сторонам. Не дай Бог их с пьяным Соколовским кто-то из соседей увидит, донесут маме, потом не отмоешься.

— Так говорю же, тебя жду! Я от Светки ушёл, да-а-а! К тебе. — Он попытался взять пакет, так и стоявший на лавочке, задел рукой пустую бутылку, и та жалостно звякнула, упав на асфальт. Иван Дмитриевич удивлённо посмотрел на неё. — Пустая, — констатировал он. — Пока тебя ждал… Где ты так долго ходила? Юлька выходи за меня замуж, а! Я тебе не изменю никогда, на руках носить буду, потому что ты чистая, светлая ты, Юлька. Я ж в тебя, Юлька, с первого взгляда… Светка сука. Ты погляди на мою голову, рога видишь? Видишь, растут, ветвистые. За что она со мной так? Вот скажи мне, Юлька, за что?

Его было безумно жалко, уж кто-кто, а Соколовский не заслужил всего этого. Но Юля в данной ситуации была бессильна — Ивану Дмитриевичу она никто.

— Иван Дмитриевич, пойдёмте в дом.

— Нет у меня больше дома, Юля.

Она села на лавочку рядом с ним. Что делать в такой ситуации, Юля даже представить себе не могла. Пьяных людей она, конечно, видела, но только со стороны, и они всегда вызывали у неё чувство брезгливости. Отец не пил никогда, вернее, выпить мог, но никогда не напивался до потери человеческого состояния. К Ивану у неё отвращения не было, зато желание помочь и защитить — было.

— Иван Дмитриевич, помогите мне, пожалуйста, — тихо попросила она.

— Всегда, — послышалось в ответ.

— Тогда обопритесь на меня и пойдёмте в дом.

Юля кое-как дотащила его до спальни, уж больно тяжёлый он был, и уложила в кровать. Одежда его выглядела неопрятно, рубашка мятая, а на брюках виднелись пятна непонятного происхождения. Юля, смущаясь, стала раздевать Соколовского. Брюки поддались без труда, а вот рубашку Иван Дмитриевич снять не дал, обхватив себя руками и что-то недовольно бормоча сквозь сон. Юля решила, что пусть спит в рубашке. Соколовский перевернулся на бок, положил ладони под щёку и засопел.

Юля взяла брюки и понесла их в ванную, решив, что надо привести их в порядок. Замочила в тазике с порошком, и пока они отмокали, она позвонила маме.

— Мамулечка, я дома, — торопливо отчиталась Юля, не дав маме и слова сказать. — Фильм был классный, мы так довольны, что посмотрели, — нарочито