Кривые зеркала - Жанна Даниленко

она беспокоилась, думала, как найти способ что-то разузнать, ведь не может же человек вдруг пропасть, и всё. Тем более в ресторане он себя вёл так, будто Юля ему нравится. Потом, поразмыслив, она решила, что Дмитрий рассчитывал на что-то большее, а раз не обломилось, решил выдержать паузу или вообще больше не появляться. В любом случае, это было очень неприятно, но не смертельно. Мама доставала её вопросами, ей хотелось, чтобы между красавчиком Димой и дочерью возникли отношения. Но спустя неделю мама сказала, что Дмитрий трудится вахтовым методом и сейчас у него как раз работа.

И всё, как отрезало, он перестал существовать даже в мыслях. Юля просто осознала, что они друг другу совершенно не подходят. Для чего он приходил к ней, что хотел — так и осталось загадкой, вот только разгадывать её она больше не стремилась. Ей было всё равно. Начиналась практика, первая в её жизни работа в настоящей больнице с настоящими больными, и пусть в качестве санитарки, но она становилась намного ближе к своей мечте. Вот это было важно.

И счастью её не было предела, когда она узнала что практику она будет проходить в БСМП, в хирургии. На следующий день Юля в компании Татьяны и ещё четверых студентов поднималась по лестнице в то самое отделение на втором этаже. Они долго ждали заведующего, как всегда застрявшего в приёмном покое на консилиуме по поводу сложного пациента.

Сердце колотилось в груди с невероятной скоростью в предчувствии встречи, а всё потому, что Юля не видела Соколовского почти полгода. Было жарко и страшно. А вдруг он не обрадуется, увидев её, а вдруг в своё отделение возьмёт кого-то другого, мальчишку, например?

— Юль, — обратилась к ней Татьяна, — не дёргайся ты так. Я понимаю твои чувства, но не надо, чтобы Иван Дмитриевич читал тебя, как открытую книгу.

— Да я не… — больше Юля сказать ничего не успела, потому что знакомый голос откуда-то сзади произнёс:

— Что ж вас так много?! Как ни отбивался я от студентов, всё равно получил полный комплект. — В его голосе были лишь раздражение и усталость. — Ребята, я с ночи, так что церемониться с вами мне не хочется. Пройдите в мой кабинет и приготовьте зачётки. Там решу, кто чем будет заниматься.

Мальчишек он распределил в приёмный покой и в гнойную хирургию. Татьяну оставил в своём отделении, а Юлю отправил в оперблок.

В этот день она только смотрела, кто, что и как делает. Ей рассказывали, что входит в её обязанности, и их оказалось удивительно много. Но Юля была рада этому — сбывалась её мечта.

Домой она вернулась уставшая, но счастливая. Рассказала о прошедшем дне родителям. Отец за неё искренне порадовался, мама вроде бы тоже. Вечер прошёл хорошо, они болтали о том о сём. Потом родители сообщили, что хотят поехать в отпуск, если, конечно, отца отпустят. Тётка папы, живущая в Крыму, пригласила их в гости. Мама счастливо улыбалась, а Юля радовалась. Последнее время родители не ссорились, а если ещё и отпуск проведут вместе у моря, то есть надежда, что у них всё наладится и они не разбегутся.

Придя в свою квартиру, Юля напилась чаю и решила немного почитать на ночь, но текст ей казался надуманным и скучным. Она снова и снова мысленно возвращалась в операционную, вспоминала работу бригады врачей и конкретно Ивана Дмитриевича.

Всё-таки Танька права: Юля влюблена в него по уши. И завтра она увидит его снова, и так каждый день, целый месяц, который продлится практика. А потом, если ей очень повезёт, он возьмёт её на работу.

Юля закрыла глаза и почти уснула, когда в коридоре зазвонил телефон. Пришлось встать и бежать к аппарату.

— Алло! — сняв трубку, произнесла она.

— Привет, Юль, — услышала голос Дмитрия. — Я к тебе с просьбой, вопрос жизни и смерти. Помоги мне, пожалуйста.

Часть 18

Иван пришёл на работу пораньше, проведал своих тяжёлых больных и засел за истории, заварив чай покрепче. Скоро начнётся рабочий день, второй день его персонального ада. Находиться весь день с Юлей и не выдать желаний, не показать чувств, быть просто начальником рядом с подчинённой, это сущая пытка. А ведь он делал всё, чтобы избежать встречи с ней. Ещё в январе, когда оформил выписку, специально отдал все бумаги на руки Александру Васильевичу, а не Юле, чтобы не столкнуться с ней. Вроде бы убедил себя, что так хорошо и правильно, что дать этой девочке он ничего не может, а роль любовницы не для неё. Он всё равно не разведётся со Светой до совершеннолетия сына, а столько лет морочить голову молодой девочке просто нельзя. Встречаться Юля должна с ровесниками, он же старый, элементарно старый для неё. Но когда пару месяцев назад увидел Юлю в компании Татьяны и Вовки Семёнова около института, еле сдержался, чтобы не встряхнуть этого молодчика и не объяснить, что к Юле тянуть руки нельзя. Иван пошёл вслед за ними, хотя ему было нужно совсем в другую сторону, следил издали, наблюдал и облегчённо вздохнул, поняв, что Вовка ухаживает вовсе не за Юлей. Хорошо, что они его не заметили.

Месяца полтора назад, чтобы как-то отвлечься, Иван закрутил с операционной сестрой. Уж больно у неё глаза были красивые, почти кукольные. Переспал раз, другой, третий, но от болезни по имени Юля это не помогало.

А тут ещё одна напасть нарисовалась — студенты. Иван даже к начальству ходил просить не присылать ему практикантов, но шеф лишь посмеялся.

— Кто будет учить и пример показывать, если не ты? Брось, Вань. Я хороших выбрал — двух девочек и четверых мальчиков, все отличники в учёбе, ответственные, старательные.

Пришлось согласиться и оставалось надеяться, что это не Юля с Таней — куда же одна без другой! — а две совершенно другие девочки. Но и тут он ошибся.

Иван прикрыл глаза. Что сейчас об этом думать. Да, он пытался справиться со своими чувствами, но от судьбы не уйдёшь. Зато какой кайф он испытал, когда вчера в операционной Юля завязывала тесёмки стерильного халата, потом пояс, нежно прикасаясь к спине своими тонкими красивыми пальчиками. Как она старалась внимать всему, чему её учили, и какое счастье, что просто была рядом.

Он отхлебнул чай и глянул на часы. Через десять минут начнётся рабочий день, и он увидит её, надо заканчивать оформлять документацию.

Только размечтался, как в дверь постучали.

— Войдите, — не поднимая головы от истории