Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

Холодный свет и моросящий дождь встретили меня в переулке, и я повел девушек в его сторону.

— Бегите, блядь! — рявкнул я, заставив их снова закричать, но они, по крайней мере, не были глупыми, и толпа перепуганных девушек выбежала под дождь за мгновение до того, как Черч тоже удрал.

Я ждал, пока он пересечет комнату, пригнувшись, когда дверь с силой распахнулась, ударившись о стол, который он использовал в качестве баррикады, и мужчины с другой стороны попытались прорваться внутрь.

Черч прицелился через плечо, открыл бешеный огонь и заставил их отступить ровно настолько, чтобы он успел добежать до двери вместе со мной, а затем мы ушли.

Девушки выбрали очевидный путь, повернув направо в конце переулка, но мы свернули налево, перепрыгнув через ряд мусорных контейнеров, а затем перелезли через стену и спустились в другой переулок за ней.

Мы спрятали пистолеты в пояса, и я поблагодарил того бога, который заботился о язычниках и негодяях, что вода из поливальной машины смыла с нас кровь. Теперь мы выглядели просто как пара глупых ублюдков, попавших под дождь, для всех, кто смотрел в нашу сторону.

Мы бежали дальше, сворачивая в переулки и пересекая главные дороги, и я упивался ощущением знакомых улиц, смыкающихся вокруг меня. Я родился и вырос здесь, в этом городе, и вдыхать его воздух было все равно что сосать сосок самой жизни для моей почерневшей души.

Мы сделали еще несколько крутых поворотов, завершая наш круговой маршрут без каких—либо признаков того, что люди Свечника догнали нас, и не успел я опомниться, как мы снова погрузились в несносный маленький Мини Черча и помчались по переполненным улицам города, который я любил всем сердцем.

— Ты собираешься рассказать мне, что это за хрустальная утка? — спросил я, глядя на бешено работающие стеклоочистители, пока мы проносились по Тауэрскому мосту.

— Понятия не имею. Я просто слышал, что он любит эту чертову штуку, вот мне она и приглянулась, — ответил Черч, ухмыляясь.

Мы вдвоем разразились хохотом, когда он объезжал красные автобусы и черные такси, и я вздохнул, откинувшись на спинку сиденья.

— Черт, как же мне этого не хватало. Спешка. Жизнь. Даже твоя уродливая рожа.

— Не надо делать меня сентиментальным, принцесса, — предупредил Черч, хотя его улыбка говорила о том, что он чувствует то же самое. — Сегодня нам еще предстоит пройти через кучу дерьма.

— И тут появляется невеста, — ворковал я, мое сердце было полностью заряжено адреналином, что только усиливало мое предвкушение оставшейся части этого дня. — Тогда пойдем и испортим свадьбу.

АНЯ

Дилан танцевал вокруг меня, расправляя юбку огромного платья, в которое я была заключена. Корсет впивался в мои бедра, а от веса юбки болела плоть, но я почти ничего не чувствовала, пока Band On The Run группы Wings наполняла комнату. После того, как я надела наушники и набрасывалась на всех, кто приближался ко мне, Фрэнк вмешался. Он подключил мой iPod к Bluetooth—колонкам в комнате и силой отобрал у меня наушники.

Дилан пытался заставить меня говорить, но сдался после моего молчаливого протеста под музыку и вместо этого начал монолог о различных актрисах и моделях, с которыми он работал.

— Эта сучка Куини Джей думала, что она была сливками общества, видишь, милая? — говорил он. — Но она была больше похожа на кошачью задницу с ее надутыми губами, всегда направленными на меня, как будто они собирались посрать. Она всегда хвасталась мне своими каблуками Jimmy Choo, которые, по ее словам, подарил ей Криштиану Роналду. — Он откинул голову назад, смеясь. — Дорогая, никакой Криштиану Роналду ничего тебе не подарит, если ты ходишь на каблуках, как маппет без веревок. Честное слово, однажды я увидел, как она идет по улице, и чуть не позвонил Джиму Хенсону, чтобы он приехал за лягушонком Кермитом. — Он закончил то, что он делал с моим платьем, отступил назад, чтобы полюбоваться им, в то время как его команда девушек смотрела на него с надеждой, как собаки, ожидающие похвалы.

— Ты выглядишь чертовски потрясающе, Аня. Я так хорошо накрасил твое лицо, что почти не вижу в твоих глазах твоей омертвевшей души, — объявил он.

Я моргнула и вернулась в комнату, в моей груди плавали приятные вибрации от песни, а убийца во мне мурлыкал в предвкушении того, что должно произойти сегодня вечером.

— Если ты раскрасишь мою омертвевшую душу, то как мой муж узнает, что я о нем думаю? — поддразнила я, и Дилан злобно усмехнулся, а затем щелкнул пальцами своим девушкам.

— Выйдите из комнаты, я хочу сделать последний штрих наедине с ней.

Они побежали повиноваться, и Дилан крикнул одной из них:

— Осанка, Линда!, — и ее спина мгновенно выпрямилась, заставив его хлопать в знак похвалы.

Они выскользнули на улицу, и Фрэнк попытался заглянуть внутрь, но Дилан захлопнул дверь перед его носом и плотно запер ее.

— Эй, — рявкнул Фрэнк.

— Мы еще не закончили! — прокричал Дилан, но Фрэнк не ответил. Дилан взял себя в руки, заправил за ухо причудливую прядь волос и подошел ближе ко мне, глядя на меня с высоты своего внушительного роста. — Честно говоря, Фрэнк красив, но у этого человека характер, как у чихуахуа, которого потрепали в коробке, не знаю, как он себя терпит.

Я фыркнула от удивления.

— Как знать, может, он вернется домой и будет обниматься со своей старой бабушкой, рыдая над фильмами для девочек.

Дилан умилился этой идее.

— О нет, милая, Фрэнк скорее выдавит слезу из своей задницы, чем из глаз. А теперь дай мне посмотреть на тебя… — Он взял меня за подбородок и наклонил мое лицо вверх, чтобы рассмотреть макияж. — Послушай, Аня, мне не нравятся многие люди. Но у тебя есть определенное качество. Это как будто ярость, красота и боль — все завернуто во что-то очень уникальное. Ты слушала музыку последние два часа, не сказав ни слова в ответ на мои слова, и я просто обожаю это. Я знаю не так много людей в Лондоне, которым наплевать на то, что думают другие, но ты — эксперт в этом. И это делает тебя просто изысканной на публике,