Мой сломленный феникс - Анна Сергеевна Одувалова

— А ты почему решил поступать сюда? — спрашиваю я, делая глоток своего остывающего кофе.

Он на секунду замирает, и я вижу, как в его глазах снова появляется та самая стена.

— Длинная история, — отвечает он уклончиво. — Как-нибудь в другой раз.

Я киваю, не настаивая. У каждого свои демоны. Я понимаю это как никто другой.

Когда он заканчивает ужин, а мой кофе допит, я неожиданно для себя предлагаю:

— Может, прогуляемся? Набережная такая красивая…

Он смотрит на меня с легким удивлением, потом его взгляд смягчается.

— Хорошая идея.

Парень расплачивается, и мы выходим на улицу. Ночной воздух прохладен и свеж. Огни города отражаются в темной воде канала, создавая романтическое мерцание. Мы идем рядом, и наше молчание уже не кажется неловким. Оно наполнено чем-то новым, зреющим между нами.

— Спасибо, — говорю я, наконец нарушая тишину. — За то, что приехал. За ужин. За… все. Мне кажется, я так часто тебя благодарю, что это звучит уже странно. Но мне правда очень приятно. Никто и никогда обо мне так не заботился.

Он останавливается и поворачивается ко мне. Его лицо освещено отблесками фонарей, и в его глазах я вижу что-то неуловимое, но заставляющее мое сердце биться чаще.

— Мона, — говорит он тихо, и мое имя в его устах звучит как-то по-новому. — Ты не должна ни перед кем оправдываться. И уж тем более — передо мной. Я делаю только то, что хочу. И то, что мне удобно. Если бы мне не хотелось тебя встречать, пускать тебя в свою жизнь и в свой дом… никто не смог бы заставить меня это сделать.

Он протягивает руку и легким, почти невесомым движением смахивает прядь волос с моего лица. Его пальцы едва касаются моей кожи, но этого достаточно, чтобы по моей спине пробежали мурашки.

В этот момент я понимаю, что стена между нами — не только его. Она и моя. Построенная из страха быть уязвимой, из недоверия, из прошлых ран. И глядя на него сейчас, я не знаю, хочу ли я ее разрушить. Но я определенно хочу сделать шаг ближе.

— Знаешь, — говорю я, и мой голос звучит тише и глубже, чем обычно. — Мне кажется, я начинаю понимать, что некоторые вещи в жизни действительно могут быть простыми. Но привыкнуть к этому непросто.

Он смотрит на меня, и в его глазах появляется улыбка. И этого достаточно.

Мы продолжаем прогулку, и расстояние между нами становится чуть меньше. Плечи почти соприкасаются. В ночном воздухе витает обещание чего-то нового, чего-то хрупкого и прекрасного, что только начинает зарождаться.

Мы подходим к машине, и Ник открывает мне дверь. Сажусь в знакомый салон и откидываюсь в удобном кресле. Дорога до его дома проходит в комфортном молчании. Я смотрю на огни города и чувствую, как усталость наконец накрывает меня с головой.

— Спасибо, что не оставил ночевать в студии, — говорю я, когда он паркуется у знакомого дома.

— Всегда рад помочь. — Он выключает двигатель и поворачивается ко мне. — И, Мона… Не усложняй. Иногда помощь — это просто помощь.

В этот вечер я долго кручусь с бока на бок и не могу уснуть. В моей жизни резко произошло как-то очень много событий, и я просто не в состоянии сразу отключиться. Забываюсь беспокойным сном, только несколько раз по кругу посчитав в голове овец, собак и песни «Ангелов» по альбомам и годам написания.

Глава 14

Утром Ник отвозит меня к университету, останавливаясь за квартал до главных ворот.

Мы прощаемся до вечера, и я иду ко входу, чувствуя на себе взгляд парня. На ступеньках меня уже ждет Лиса. В ее глазах светится любопытство.

— Наконец-то! — Она хватает меня за руку. — Где ты пропадала? Вчера тебя Энджел увез — и все! Даже не позвонила и не написала! А я вся изнываю! Весь университет только об этом и говорит!

Я закатываю глаза, но прежде чем успеваю что-то ответить, к нам подходит Гелла.

— Мона, не знала, что у тебя такие… влиятельные знакомства, — говорит она сладким голосом. — Так вот, значит, откуда у тебя билеты на концерт «Ангелов». Так сказать, из первых рук! И ведь молчала!

— А я не знала, что обязана отчитываться о своих знакомствах перед тобой, — парирую я, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Гелла и раньше изрядно меня раздражала, а уж после подставы с квартирой и подавно. Хотя… если бы не поганый характер однокурсницы, я бы не узнала поближе Ника. Но даже при учете этих обстоятельств мне очень сложно спокойно относится к Гелле. Она подлая, мелочная и двуличная.

Гелла, к моему удивлению, не обижается на мой выпад. Наоборот, ее губы расплываются в загадочной улыбке.

— Не стоит воспринимать сразу в штыки, — говорит она. — Кстати, сегодня у меня вечеринка. Приходите с Лисой. И… своего парня приводи.

Последнюю фразу она произносит с особым ударением, и до меня доходит: ее приглашение — не ко мне. Оно к Энджелу. Она думает, что между нами что-то есть, и хочет заполучить его на свою вечеринку. Наивная идиотка.

— Подумаю, — бросаю я, стараясь сохранить безразличный тон.

Как только Гелла уходит, Лиса хватает меня за руку и тащит в сторону.

— Ты должна рассказать мне все! И не пытайся сказать, что поговорим после пар! Первую вполне можно прогулять. Ну, пошли!

Приходится согласиться и позволить утянуть себя в сторону парка.

— И по поводу вечеринки… — заискивающе начинает подруга. — Мы ведь пойдем? Ну пожалуйста! Я знаю, кто там будет! И мне очень-очень надо. Гелла встречается с Лайки, а Лайки дружит со Стивеном… Он всегда там бывает. Пожалуйста, Мона! Мы можем просто зайти, посмотреть…

— Ты ведь понимаешь, что Гелла жаждет увидеть на вечеринке не нас?

— Ну и мы на вечеринку пойдем не на Геллу посмотреть! Ну пожалуйста, Моночка!

Она смотрит на меня умоляющими глазами, и я понимаю, что сопротивляться бесполезно. Да и вообще… После вчерашнего скандала с Энджелом мне нужно как-то восстановить душевное равновесие. Возможно, вечеринка — не самый плохой вариант.

— Ладно, — вздыхаю я. — Но после восьми вечера, потому что до восьми у меня смена